Книга Сопротивляйся, страница 46 – Мария Летова

Глаза цепляются за знакомые черты и резко застывают на лице Чернышова.

Чуть заросший щетиной, он смотрит на меня, не оставляя сомнений в том, что давно знает о моем присутствии.

Выражение его лица непроницаемое, но взгляд тяжелый и пристальный.

На нем серый джемпер, обрисовывающий контуры и рельефы мышц груди и рук. Поврежденная рука покоится в перевязке.

В новой концепции наших отношений я бы должна ему кивнуть. Растянуть в улыбке губы. Сделать что угодно. Что угодно ничего не значащее. Любой жест, как будто мы старые добрые друзья. Но я просто смотрю на него в ответ, не шевелясь. Как будто мне снова девятнадцать, и я вижу его впервые.

Эта блажь слетает с меня не раньше, чем в тот момент, когда рядом с его столиком появляется высокая, стройная брюнетка с черными волосами и яркими раскосыми глазами. В зеленом платье, которое второй кожей обтягивает фигуру.

Мне за шиворот будто вылили ушат ледяной воды.

Но даже, несмотря на это, я продолжаю рассматривать женщину, которую он, наверняка, трахает. Серьги в ее ушах и огромный бриллиантовый булыжник на пальце в тон серьгам.

Медленно переведя глаза на Руслана, вижу, что между его густых темных бровей образовалась складка.

Вместо дружеской улыбки мне хочется адресовать ему средний палец.

Отвернувшись, я смотрю на Камиля.

Вслушиваться в его слова мешает понимание, что у меня приступ дезориентации в пространстве.

Почему это так больно, твою мать?!

— Я пойду, помою руки, – встаю со своего стула.

Все время, пока петляю между столиками, стараюсь двигаться медленно и непринужденно, и в этот раз я не бегу. Я не позволю себе бежать. Больше никогда.

Оля

Наши дни

Он ждет в коридоре.

Вытянув вдоль тела здоровую руку и чуть расставив ноги в темно-синих джинсах, занимает собой проход узкого, тускло-освещенного коридора, за которым бурлит жизнь ресторана.

Пяти минут наедине с собой мне хватило, чтобы унять взбесившиеся мозги. Мне вдруг становится легко быть вежливой, но, когда говорю “привет”, холод в моем голосе такой очевидный, что мне понятно – я пытаюсь обмануть саму себя.

Я не смогу с ним дружить. У меня не получается!

Его глаза прогуливаются по моему телу. По груди, ногам. Касаются моих распущенных волос, упираются в мои глаза.

— Привет, – говорит неторопливо. – Отдыхаешь?

— Как видишь, – пожимаю плечом.

— Где Миша? – интересуется.

— У родителей.

За последние годы черты его лица стали тяжелее. Не осталось ничего юношеского. Наверное, мне нужно было не видеть его полгода, чтобы сейчас столкнуться с этим открытием и испытать шевеление где-то в животе, потому что его “новая” версия нравится моим глазам не меньше, чем та, в которую когда-то я влюбилась. Тело тоже изменилось. Он стал крупнее. Еще шире в плечах и будто еще выше.

Сжав пальцы в кулак, все же спрашиваю:

— Как самочувствие?

— Я в норме. Спасибо, что не бросила меня подыхать.

Его глаза пристально наблюдают за моим лицом.

Я снова не знаю, за что конкретно он благодарит. Память подбрасывает картинки, на которых мои руки гуляют по его горящему лицу, и меня посещает желание отвести глаза.

— Ты сегодня очень щедр на благодарности, – говорю ему. – Забудь, – прошу с ледяным спокойствием.

— У меня деловой ужин, – произносит вдруг.

Мое спокойствие разлетается вдребезги.