Книга Сопротивляйся, страница 141 – Мария Летова

Трет ладони и дует на них. За бортом минус десять, на Сане пальто, шапка и шарф, на плече сумка с ноутбуком.

Солнце бьет в лобовое стекло, заставляя нас обоих щурится. Через две недели Новый год, и город присыпало снегом, но не критично, уж мне ли не знать что такое критичный снегопад.

— Я на жизнь не жалуюсь, – отвечаю на Санин вопрос.

— Я заметил, – хмыкает он, глядя на спортивные штаны, в которые я одет.

Неформальный дресс-код на этой неделе плотно вошел в мою жизнь. Три дня назад у меня закончился четырехлетний срок на должности мэра, переизбираться я не планирую.

Это компромисс.

Решение, рожденное в очень плодотворном обсуждении с супругой и устроившее нас обоих. Оно стало возможным благодаря тому, что четыре года назад шеф выдал мне внеурочный отпуск по семейным обстоятельствам в обмен на заявление об увольнении. Две недели, которые я провел вместе с Олей и сыном на Черноморском побережье, оставшиеся две недели они провели там без меня.

Это тоже был компромисс. Мой компромисс с самим собой, прежде всего.

— Где тебя высадить? – спрашиваю перед тем, как тронуться.

Саня без колес, у него полетела коробка.

— У администрации высади.

— Сначала Мишку заберем, – предупреждаю. – А то ребенок мой задницу отморозит.

— Без вопросов, – отзывается Романов. – Так ты что, временно безработный?

Отъезжаю от тротуара и выползаю на проспект, говоря сквозь расслабленную улыбку:

— У меня жена хорошо зарабатывает.

Саня посмеивается, но все же интересуется:

— Ну а если серьезно? Решил, куда подашься?

Тру затылок и роняю руку на руль.

— Есть тут пара стоящих предложений, но я их рассматриваю в перспективе не раньше следующего года.

— Что, в отпуск решил сходить?

— Вроде того.

— Ладно, колись. Где твоя фамилия всплывет?

Улыбаюсь, тормозя на красный.

— Очень вероятно, что в «Надежде», – называю крупного городского застройщика.

— Генеральным?

— Ага.

Саня присвистывает.

— Неплохо, – бормочет.

Не могу не согласиться. Мне предложили возглавить строительную компанию, на которой пятнадцать лет назад я зеленым и необстрелянным пацаном проходил практику.

Через два светофора сворачиваю на улицу, где расположена школа сына. Вижу его на стоянке в компании двух ровесников и один раз легонько ударяю по клаксону.

Мишаня бежит, на ходу стягивая с плеч лямки портфеля.

Пока он забирается в машину, слежу за ним в зеркало заднего вида, надеясь, что его возня не разбудит сестру.

Она спит в своем кресле, прикрытая розовым пледом, и ее крошечный фейс в капюшоне комбинезона выглядит безмятежным. Не знаю точно, когда она отключилась, кажется, минут через пятнадцать после того, как мы отъехали от дома.

Ей год и месяц, я пока затрудняюсь понять, на кого она похожа. Кажется, ни на одного из нас.

— Привет, академик, – Романов протягивает ему руку, развернувшись в своем кресле.

— Привет, – сын пожимает его ладонь, быстро стащив свою перчатку.

Подавшись к сестре, заглядывает под ее капюшон, в ответ на что она открывает глаза.

— Блин… – бормочу.

— Катя проснулась… – сообщает Миша.

— Мне катапультироваться? – интересуется Саня.

— Не знаю, – улыбаюсь я. – Щас посмотрим…

Ее глаза вращаются, хлопают веками. Маленький рот серьезный, брови хмурятся. Миша берет с сиденья пластиковый кубик и вручает сестре. Не издавая ни звука, она забирает его и тянет ко рту.