Книга Грубиян на одну ночь, страница 59 – Мария Летова

— Стрельцов… пожалуйста… — выпаливает Рита.

— Отойди, сказал! — гаркаю, отпихивая от себя.

На противоположном конце стола подхватывается со стула Чернышов.

Оттолкнув Романова, делаю шаг вперед и хватаю Петровского за ворот его рубашки.

— Руки, блять, — цедит, не двигаясь с места. — Ты попутался, мальчик?

— Еще раз ее тронешь, — говорю, склонившись так, чтобы смотреть ему в глаза. — Я тебе глотку вырву.

— Пальцем меня тронь, сядешь далеко и надолго, — предупреждает.

Сейчас вижу, что пьяный он только наполовину. Отчет своим действиям отдает прекрасно. Глаза цепкие и злые, хоть и красные.

Отпустив его, выпрямляюсь и шарахаю ногой по стулу, на котором он сидит. Вместе с ним прокурор летит на пол. От неожиданности успевает только слегка сгруппироваться, но рожей все равно целует деревянный настил.

Со стола падает посуда. Оставшиеся сидеть за ним, вскакивают. Визг. Непричастных здесь больше нет.

— Ах ты, сука! — орет Петровский, барахтаясь. — Я тебя, блять, закопаю!

Возникший передо мной Романов предупреждает с нажимом:

— Стой тут. Не подходи к нему.

— На хер он мне нужен, — усмехаюсь.

Опираясь руками на стол, Петровский встает на ноги, но перед ним возникает Чернышов.

— Жора, — цедит, оттесняя к стене. — Баста.

К нему присоединяется Калинкин, который не в курсе, что делать в таких ситуациях, поэтому расхаживает туда-сюда, ероша седые волосы.

Когда приглашаешь в свой дом бешеную собаку, готовым нужно быть ко всему.

— Я его посажу. Он у меня сядет, — мечась по беседке, скалится на меня Петровский.

На щеке ссадины, в глазах бешенство.

— За что? — кивает на него Чернышов. — За то, что ты пьяный со стульев летаешь?

— Ты думай сначала, что говоришь и кому, — тычет в него пальцем. — Или хочешь с ним за компанию?

— У меня адвокаты хорошие, — цедит Руслан. — Но ты смотри, сам без погон не останься. У меня много интересной информации. Захочешь ознакомиться, заходи, покажу.

— Сученыш, — щурит глаза, утирая с морды кровь.

— Таня, вызови брату такси, — просит Калинкин.

Адреналин в моей крови не падает. Тело слегка трясет, и я пытаюсь его расслабить, но выходит хреново. Напряжение вокруг руками пощупать можно. Вижу расширенные глаза сестры. Прикрыв ладонью рот, она смотрит на меня из другого конца беседки, и я не знаю, как она там оказалась, потому что последние три минуты своей жизни провел в состоянии аффекта.

Обернувшись, ищу Риту.

Опустив голову и прижав к груди сумку, она выскальзывает из беседки.

Выхожу следом, не собираясь менять свои гребаные планы. Я и она. Сегодня. Вдвоем. Меня все еще колбасит, поэтому двигаюсь резко. Выскочив из беседки, вижу, как, быстро переставляя ноги, она проносится мимо детей и аниматора и скрывается в доме. Войдя в него, замираю посреди кухни, прислушиваясь.

Толстые стены заглушают музыку и детские визги во дворе.

Прислушиваюсь, потому что, как бы хорошо я ни успел ее изучить, не знаю, что она выберет прямо сейчас — вернуться, задрав нос, или сбежать. Она в совершенстве владеет обоими приемами, и когда слышу, как хлопает входная дверь дома, срываю в коридор. Пройдя через гостиную, выхожу на парадное крыльцо.

Толкнув дверь железной калитки в десяти метрах от меня, Марго скрывается за ней, и снова щелкает замок. Трусцой добежав до калитки, нажимаю на кнопку, открывая себе дверь.