Книга Грубиян на одну ночь, страница 2 – Мария Летова

Квадратов пятьсот, не меньше. И это только первый этаж. Романов умеет заводить знакомства.

— Не все работой зарабатывают геморрой, — хмыкает он. — Некоторым везет.

— А, — тяну сухо. — Честный бизнесмен?

— А у тебя профдеформация? — отвечает также сухо.

У меня на “честных” бизнесменов целый архив, но отвечаю следующее:

— Твой друг — мой друг.

Романов тихо смеется, а я щурюсь от солнца, осматривая закатанный в газон двор со стационарным пятнадцати метровым бассейном. Человек пятнадцать народу, в том числе дети. У казана седоватый мужик в гавайской рубашке и брюнет с бутылкой пива рядом с ним. Брюнета узнаю сразу. Руслан Чернышов. Мэр.

— Саня, — седой обтирает о шорты руку и протягивает Романову, глядя на меня с вежливостью честного бизнесмена.

— Глеб. Стрельцов, — представляюсь, протягивая ему свою.

— Влад Калинкин, — принимает рукопожатие.

Киваю и протягиваю руку Чернышеву:

— Приветствую.

— Можно просто Руслан.

Рука у него крепкая. Яйца, должно быть, тоже, иначе не вскарабкался бы так высоко.

Боковым зрением замечаю движение справа, и через секунду врезаюсь глазами в высокую брюнетку, шагающую по газону к шезлонгам. Лица не вижу. Только затылок. Желтое платье на бретельках еле прикрывает роскошную задницу. Для такой жары самое-то, но на ней смотрится неприемлемо сексуально. Не худая, а с формами. Длинные крепкие ноги покрыты ровным загаром. Волосы чуть ниже лопаток. Черные, пышные и блестящие. Двигается чуть лениво, но отработано–плавно.

На теле мгновенно проступает пот и пах тяжелеет.

Блять.

Душу желание схватиться за ширинку.

Что за королева красоты, твою мать?

Чья-то жена?

Охеренно, Стрельцов.

— Пиво? — вырывает из несознанки голос Чернышова.

— За рулем, — перевожу на него глаза, радуясь тому, что надел очки.

Пока Романов дает нам пространство, переключая на себя внимание хозяина дома, Чернышов делает глоток из бутылки и интересуется:

— Так сколько у вас людей?

От жары рубашка липнет к телу. Тру затылок, игнорируя мелькания желтого платья где-то на периферии зрения.

Пиздец. У меня почти стоит, и тупее ситуации в жизни не припомню. С учетом того, что я трахался на прошлой неделе, и Ренате пришлось мне основательно отсосать, потому что после дежурства у меня не самый бодрый стояк в городе, но прямо сейчас мне это не мешает.

Складываю на груди руки и сжимаю кулаки.

— Сейчас двадцать, — пытаюсь прочистить мозги. — Планируем расширяться. Нужны новые клиенты.

Описывать всю убогость положения я не стал даже своему зятю. Судя по тому, что я увидел, пообщавшись с парнями из ЧОПа, они доедают последний хрен без масла. Не могу жаловаться, во что-то более успешное меня бы с моими стартовыми вложениями не впустили. Если прогорю, родной убойный отдел примет назад с распростертыми объятиями. За четыре года в отделе я научился спать по ночам при любом раскладе, но то количество дерьма, с которым имел дело, точит на хрен мою веру в человечность. Возвращаться в эту говеную карусель нет желания, осталась только тоска по работе на износ в компании таких же фанатиков, как я.

Чернышов задумчиво молчит. Я о нем знаю не так много. Оценивать физическую форму собеседника — для меня профессиональное. До пивного пуза ему далеко. Физическая форма у него отличная. Возраст — тридцать три, в разводе, есть ребенок. Мать ребенка — старшая сестра Романова, с которой я знаком не так давно.