Онлайн книга «Не дай мне уйти»
|
Мы почти год не общались, но так вышло, что именно Степа отвез меня в роддом. И он же был тем, кто отвез нас с Леоном домой. Я не бралась судить, как обстоят у Степы дела со словом “ответственность”, мне вообще было не до племянника. Я бы не доверила ему разложить продукты в холодильнике, но он помогал все чаще и чаще, а потом… он стал для моего сына вторым, после меня, близким человеком. — Он поел ту бурду, которую ты оставила в холодильнике, — отчитывается, забирая с комода шлем от своего скутера. — Я это и так поняла, — прижимаюсь губами к лобику сына. Разумеется, я говорю о разводах на его майке. Есть аккуратно мой сын еще и в помине не умеет. Степа улыбается, продолжая: — Спать не захотел. Какой-то он сегодня капризный. Может, зуб режется. — Я сама его уложу… — Я на выходные уезжаю, так что досвидос, — сообщает. — Куда? — интересуюсь. — Тусоваться. Ну ладно, я пошел… Подняв ладошку Лео, я машу Степе, когда оборачивается на пороге. Хмыкнув, он уходит и закрывает дверь на ключ с обратной стороны. Оставшись одна, я успокаиваюсь бессвязным лепетом сына, который прерывается коротким зевком. Его густые бесцветные ресницы трепещут, когда засыпает с соской во рту в центре моей кровати. На краю лежит моя одежда, от которой избавилась, оставшись в одних трусах и лифчике. Прислушиваюсь к дыханию Леона, понимая, что внутри меня все же произошел микровзрыв, и у него был отложенный эффект. Я бесшумно покидаю комнату, и именно в этот момент на меня обрушивается настоящее осознание, подкрепленное убийственно острыми вопросами! Надолго он здесь? Какой он теперь? Как он теперь живет? Он все еще женат? Черт… Черт! Мечась по гостиной, я не в состоянии сконцентрироваться ни на одном предмете. Должна ли я… искать с ним встречи? Хочет ли он этой встречи? Должна ли я рассказать, что его сыну уже год и шесть месяцев? Нашему сыну… Нет никаких нас. Моя голова взрывается. В центре этого вопросника стоит не менее важный, чем все другие: хочу ли я увидеть Кирилла снова?! Я знаю ответ. Всегда знала, иначе не сходила бы с ума каждый раз, замечая такие характерные повадки в мимике своего ребенка. Насколько я труслива? Сейчас мне кажется, что бесконечно. Я не боюсь встречи с ним. Я боюсь, что она ему не нужна. Взгляд насыщенно-карих глаз, с которым я “обменялась рукопожатиями” буквально два часа назад, вспыхивает на подкорке во всей своей красе. Мимолетный, но такой знакомый, что на коже у меня мурашки. “Я никогда на тебя не злюсь. Никогда. Запомни это” “Ты нужна мне. Пожалуйста, поехали со мной…” Грудь сковывает от давления. Рухнуть на диван с мокрым полотенцем на лбу мне не дает звонок на мобильный. Мне приходится разворошить всю сумку, чтобы найти телефон. Звонит Оля, и я отвечаю на ее звонок отвратительно бодрым голосом: — Да… — Привет! Как дела у моего сладкого пирожка? — интересуется подруга. — Кажется, у него зуб режется… — Ну ничего, — успокаивает. — Их не так много осталось. — Обнадеживающе, — вздыхаю. — Как дела у вас? Она уже неделю в больнице, и мне не мешало бы навестить ее еще раз… — Мы дома, — сообщает умиротворенно. — Я чего звоню… в субботу у Димы Миллера дома мероприятие. Шашлык и прочее… повиси… — отвлекается она. — Мишань, я разговариваю по телефону, иди поиграй во дворе, — вычитывает своему семилетнему сыну. |