Книга Не дай мне уйти, страница 100 – Мария Летова

Здесь всего четыре столика, и никого, кроме нас и парня за кассой…

Быстро поднимаю костыль и пристраиваю рядом с тем, который Кирилл опер на соседний стул.

Он провожает мою помощь быстрым взглядом.

Кирилл часто дышит, ерзает по сиденью, наблюдая за мной, пока усаживаюсь напротив.

Видеть его таким… живым… создающим вокруг себя плотное поле эмоций… живых эмоций, непередаваемо ценно для меня. Это мой кислород! Но помимо этого я вижу, что у его энергии слишком много отрицательного заряда, и это бередит душу.

— Какой кофе ты хочешь? — спрашиваю его.

Раздувая крылья носа, он сообщает:

— На самом деле, больше всего на свете сейчас я хочу тебя поцеловать.

Эти слова прошивают меня с ног до головы, как электрический разряд.

Взгляд падает на его губы, в животе закручивается вихрь. Кирилл смотрит на мой рот, и острое сексуальное желание, которое читаю в этом взгляде, ударяет по моему либидо еще одним разрядом!

Я хочу этого, возможно, даже больше. Хочу его… Сильнее, чем дышать. Но прежде чем, раскинув руки, лететь с этого обрыва, расставляю чертовы точки над “и”.

— Зачем ты приехал? — спрашиваю напряженно.

Его взгляд становится тяжелым.

Он отводит его в сторону. Раздумывает, и это выглядит так, будто он подбирает слова. Подбирает их, даже когда снова смотрит в мои глаза, не торопясь облекать мысли в словесную форму, а когда все же делает это, голос звучит хрипло.

— Некоторое время у меня был кризис, — сообщает. — Я не знал, что меня ждет. Помимо того, что ничего хорошего, конечно. Я не знал, насколько все плохо. И в какой-то момент не знал, нужен ли себе таким…

Мое сердце дергается, пугаясь этого признания.

— Но ты сказала, что я нужен тебе, — продолжает. — Нужен вам…

Очередной рывок в груди не мешает сделать уточнение:

— Я сказала, что ты нужен нам любым…

Усмехнувшись, Кирилл разводит руки, указывая на свои колени:

— Это не худший вариант из возможных, согласись. Так что, все окей.

Он произносит это так, словно бросает вызов.

Миру вокруг, воздуху… всему и всем…

Давлюсь застрявшим в горле комом, качая головой:

— Нет… не окей… Ты так ничего и не понял?

Усмешка слетает с его лица.

Оно становится жестким. Таким, словно черты выточили из камня.

— Я понял достаточно. В том числе, себя.

— И что же ты понял?

Откинувшись на спинку стула, он смотрит на меня секунду, после чего говорит:

— Мне нужно было договориться с собой. Научиться… воспринимать себя таким, прежде чем ожидать этого от других, или вообще строить какие-то ожидания…

— Но ты ведь не принял…

— Что? — он выгибает брови, изображая интерес.

— Себя… ты злишься, ты… будто весь в шипах… ты себя не принял.

— Я работаю над собой каждый день.

Помолчав, замечаю:

— Ты работаешь над собой плохо, раз так ничего и не понял.

— Чего ты хочешь? — говорит ожесточенно. — Я переверну для тебя весь гребаный мир. Я сделаю для тебя все, что попросишь. Я не буду возражать, даже если ты приставишь к моей башке пистолет и спустишь курок…

Эмоции, которые копились во мне все эти месяцы, прорываются наружу.

Я хлопаю по столу ладонями, подавшись вперед и требуя:

— Тогда скажи мне то, что я хочу услышать.

Он сжимает и разжимает лежащий на столе кулак. Сжимает и бросает в меня слова:

— Я сижу здесь только потому, что даже подыхая, слышал твой голос. Ты просила меня не уходить. И вот я здесь. И даже, блядь, на своих двоих!