Книга Жесткий рок, страница 73 – Мария Летова

Его ладонь сжимается в кулак, и я возвращаюсь к побитому лицу. Оно напряжено. Очевидно, мои мысли слишком легко прочесть. Отворачиваюсь и прикрываюсь волосами. Не хочу, чтобы он лез мне в голову.

Вадик отчаливает спустя полчаса. Я хочу попросить его прихватить и своего работодателя заодно, но ведь это бессмысленно. Наумов-кукловод. Всех нас крутит вертит, как ему нужно. Когда за его прислужником закрывается дверь, мы погружаемся в тишину.

Я не собираюсь играть в молчанку до завтра.

Ковыляю на кухню с целью заварить себе чаю. Наумов плетется следом. Остановившись за моей спиной, кладет руки на столешницу по обе стороны от меня. Пытаюсь сохранить мысли ясными. Наши тела едва соприкасаются, но я чувствую все, что нужно – тепло и грейпфрут. Он убирает мои волосы в сторону и, склонивши, целует мою шею. Очень легко и очень нежно. Чувствую его дыхание на своей коже. Мои руки зависают в воздухе, а веко опускается.

— Прости меня… – тихо говорит Наумов мне на ухо.

— За что? – уточняю я, приходя в себя.

— За глаз.

Резко разворачиваюсь и толкаю его в грудь.

— И все? – рычу я.

Он опирается об обеденный стол и складывает руки на груди.

— За субботу я уже извинился.

Ах, вот как? Извинился? Я в негодовании.

— Извиняйся еще, – требую, складывая руки в зеркальном жесте.

Он молчит.

Что, Бес Наумов не привык извиняться?

— Ты оглох? – подталкиваю я.

— Не страдай хе*й, – просит он в ответ.

Смотрю на него некоторое время, а потом отворачиваюсь и возвращаюсь к прерванному занятию. Возвращаюсь к своему чаю.

— Я хочу, чтобы ты ушел, – говорю, жмурясь и моля его сделать так, как я прошу: извиниться по-человечески.

За моей спиной раздается тяжкий вздох.

Не выдерживаю и говорю:

— Ты столько раз оскорбил меня за эти дни, и даже извиниться не можешь? – оборачиваюсь, чтобы взглянуть ему в лицо. – Назвал меня шлюхой, потом дурой, потом выкинул из своей квартиры…

На последнем слове мой голос немного хрипит, и я откашливаюсь.

— Я не называл тебя шлюхой и дурой! – рычит Наумов, хлопнув рукой по бедру.

— Ты наехал на меня за то, что я разговаривала с парнем в туалете! А когда я сказала, что люблю тебя, ты посмеялся надо мной! Ты два раза бросил мне в лицо мое признание! – выпаливаю и добавляю тихо. – Я… я уже жалею о нем…

— Алёна… – тихо молвит Бес.

Качаю головой и шепчу, глядя в пространство:

— Могу заверить тебя, больше ты его от меня никогда не услышишь… – обещаю ему.

— Спорим, что услышу? – спрашивает этот невообразимый мудак, отталкиваясь от стола и делая шаг ко мне.

Выставляю руку вперед, и он упирается в нее грудью.

— Фиг тебе, – заверяю я.

Наумов лишь ухмыляется. Превращаюсь в дикую кошку.

— Вали к своей Снежинке Вере! – шиплю я, толкая его назад. – Вы с ней созданы друг для друга! Будете с утра до вечера поливать друг друга дерьмом, а к вечеру мириться! Так в твоем мире все устроено?

Он накрывает мою руку своей теплой ладонью и говорит:

— Нет, Алёнушка. Не так.

— Тогда какого хрена ты так поступил со мной?! – спрашиваю я и вырываю руку.

Хочу уйти от него подальше, но он опять кладет ладони на столешницу, пленя меня своим телом. Я соплю и смотрю в одну точку. Смотрю на его кадык. Он пока не сказал ничего из того, что я предпочла бы услышать.

Ничегошеньки!

Вместо этого он касается своими губами моего лба, и я судорожно сглатываю. Его коварный план заключается в том, чтобы сломить меня своей искренней нежностью? Что ж, отличный план.