Книга Алекс и Адель. Рождество в Нью-Йорке, страница 22 – Мария Летова, Мария Манич

Он дает мне целых тридцать секунд, чтобы опомниться, а потом набрасывается на мои губы, сминая их своими. И для меня этот поцелуй становится нашим первым. Здесь и сейчас. Отвечаю ему с жадностью, потому что годы ждала именного этого момента…

Сжав ладонями мое лицо, нападает на мои губы снова и снова. Во мне просыпается безумная ненасытная жадность. Схватив за полы куртки, тяну его к себе. Перемещаю руки на шею, запуская пальцы в отросшие мягкие волосы на его затылке.

Алекс издает утробное рычание и с новым жадным заходом впивается в мои губы.

От восторга хочется кричать.

Все самые безумные поступки люди делают именно в таком состоянии, но мне, как и всем, не хочется думать про завтра. Только про сегодня. Сейчас. С ним. Я почти всю жизнь этого ждала. И мне не надоест…

— Что? — шепчет он мне в губы.

— Мне не надоест… — бессознательно шепчу в ответ и тянусь за ним.

— Что не надоест? — рычит он в ответ, оторвав меня от себя и сжав мои плечи ладонями. — Я? Думаешь, это мы так развлекаемся сейчас?

Его глаза горят злостью и чем-то угрожающим.

Сжав губы, дергает меня вверх, вставая так резко, что падаю на него.

Трибуны взрываются овациями, потому что кто-то положил в кольцо мяч, но баскетбол мне без разницы! Алекса, кажется, он перестал волновать еще минут десять назад.

— Я… не то имела ввиду… — лепечу невнятно.

Народ гудит и чертыхается, пока выбираемся из ряда, но Немцеву плевать.

Гаркая кому-то на русском “отвали”, он толкает меня вперед, как куклу.

Не ориентируясь в длинных переходах, просто бегу за ним следом, потому что тащит меня за руку.

Он злой и настойчивый. Толкает меня в такси, пролаяв свой адрес.

— Алекс…— говорю страдальчески.

Несколько минут назад все было прекрасно!

Уперев в колени локти, он опускает лицо в ладони и спрашивает:

— Думаешь я фигней страдаю?

— Не знаю! — выкрикиваю, приваливаясь к противоположной двери. — Сегодня ты со мной, а завтра с Камилой… или с кем? Алекс, я слишком хорошо тебя знаю…

Таксист бросает на нас недовольные взгляды через решетку.

Немцев на русском просит его смотреть в свое чертово окно, а потом поворачивает ко мне светловолосую голову и смотрит так жестко, что теряю голос.

— Хочешь вернуться в отель? Одна? — проговаривает, сжав губы.

— Ты знаешь что не хочу, — выкрикиваю в ответ. — Знаешь что я…

— Что ты? — требует он.

Люблю тебя.

Никого и никогда я так и не любила. И не собираюсь больше любить. Хотя знаю, что по заказу чувства не включить или выключить! С этим приходится жить…

Кусая губы, смотрю в окно.

Я молчу. И он молчит. А потом тихо говорит:

— Помнишь то лето, когда мы ездили на “грязный пляж”?

— Да… — шепчу, пряча лицо в ладонях.

Как такое можно забыть?!

Ему было восемнадцать, а мне тринадцать! Я почти до утра просидела у него под боком. Худая, нескладная, слишком высокая для своего возраста и… по сравнению с ним глупая. А он был не против. Терся носом о мои волосы и травил байки у костра. Для семьи и кучи друзей! Расслабленный и такой любимый. Тот день будет со мной всегда. В нем я была счастлива, как никогда. Потому что только рядом с ним я такая. Цельная.

Он прирожденный лидер. Где бы он не появился, все смотрят и слушают только его. Быть рядом с ним — чертово испытание!

— Почему ты это вспомнил? — говорю тихо.