Книга Под кожей, страница 76 – Мария Летова

— Я не отпущу тебя сегодня.

Под зуд мурашек отвечаю:

— Я, кажется, никуда и не собираюсь.

Сложив вместе ладони, он стучит их ребром по губам и смотрит на меня в молчании.

Его взгляд слишком полон, черт возьми, поэтому я не удивляюсь, когда Денис Алиев берет быка за рога.

— Я бы хотел видеть тебя часто, — говорит он. — Хоть семь дней в неделю. Мое время — твое время. Если ты скажешь мне то же самое, я еще раз сдохну от счастья.

Сказать мне хочется многое, но я уверена, слова, которые заготовила я, ему не понравятся. Именно поэтому я медлю так же, как минуту назад медлил он сам, ведь проверить, насколько он «открыт для диалога», можно прямо сейчас, не отходя от кассы…

Отношения, если он предлагает именно их, в любом случае упрутся в тот факт, что у меня есть ребенок и мое время ограничено, но совсем не это волнует меня сейчас.

— Если мы будем проводить вместе время часто, — говорю я ему, — об этом рано или поздно все узнают.

— Я не против, чтобы об этом все узнали, — отзывается Денис. — Никогда не был против.

— Это похоже на отношения, — я смотрю на него исподлобья.

— Это они и есть. Я предлагаю тебе не просто свое время. Мой дом открыт для тебя в любое время дня и ночи. Я сам доступен для тебя в любое время дня и ночи. Это совершенно точно отношения, а не перепих на одну ночь, — проговаривает Алиев с нажимом.

Мне не сложно давать ему ту, что он хочет, хоть до бесконечности. Не сложно, даже опасаясь, что им движет азарт. Даже опасаясь за себя, за свое чертово сердце, которое с ума сходит, когда он рядом, я готова рисковать. Не хочу терпеть. Не хочу думать, а что, если…

Но этот угол слишком острый, чтобы сидеть на нем и не замечать.

Я соскребаю слова с подкорки, там, где собирала их весь этот день. Это лучше, чем собирать по кусочкам себя, гораздо!

— Я оставила его фамилию, — произношу я в обступившей нас тишине. — И у моей дочери такая же.

— Я с самого начала знал, какая у тебя фамилия. Для меня это никакого значения не имеет.

— Она любит своего отца, а он любит ее, — доношу то, что имеет значение для меня.

— Я очень за него рад, — говорит Денис ровно.

— Я всегда буду частью этой семьи. И… Сабина тоже.

— То, что происходит между нами, никого не касается. Тем более его семьи. Я не людоед, Карина. Я против его семьи ничего не имею.

— Вряд ли они думают о тебе так же… — замечаю я.

Он встает. Рывки в его движениях шатают мнимый баланс, который был таким уютным.

Положив на бедра руки, Денис спрашивает:

— Чего ты хочешь? Я не ищу с ним конфликтов. Я могу сделать вид, что его не существует. Это тебя устроит?

Волнение выливается в неровный стук сердца. Я смотрю на бокал перед собой и не решаюсь сделать глоток, чтобы не поперхнуться.

— Он не станет делать то же самое, — сообщаю я, посмотрев вверх. — Ты катком проехался по его бизнесу. По его жизни…

— Черт, — хрипловато смеется Алиев. — Может, мне перед ним извиниться?

Эта улыбка, хоть и натянутая, фальшивая, собрала лучики морщин в уголках его глаз. Я молчу, изучая это явление и позволяя своему молчанию стать густым. Густым, говорящим! И это работает — насмешка уступает место стальному блеску в зеленых глазах еще до того, как я тихо произношу:

— Может быть.

Он смотрит на меня, как на инопланетянку.