Книга Под кожей, страница 57 – Мария Летова

Его маски нравились мне больше.

Улыбки. Прикосновения. Веселье в глазах. Не эта бескомпромиссная холодная зелень, которой он поливает меня теперь.

Я хочу вырвать свой локоть, но Денис не отпускает.

— Что тебе нужно от меня? — спрашиваю его хрипло.

Он прикрывает глаза.

Играет желваками, сжав челюсть. Выдыхает. Смотрит, рождая в моей голове стук чертовых молотков!

— Я никогда не рассматривал тебя как средство для чего-то. Никогда. Я… пф-ф-ф… — он запрокидывает голову, снова закрывая глаза. — Я никогда не думал, что его жена будет такой… Я… просто не ожидал…

— Я не знаю, что ты хочешь этим сказать.

— Комплименты… — произносит Денис со смешком, опустив на меня глаза.

Эмоции снова давят на горло.

— Комплименты? — повторяю я.

— Да, комплименты.

Мертвая хватка.

Он захватывает ею мой взгляд. Тисками, от которых сбивается дыхание, но это от того, что понимаю: я не знаю этого мужчину. Он незнакомец. Все, что я о нем знаю, такие же миражи, как моя совместная жизнь с Балашовым!

— Ты… делаешь ему честь, — говорит он тихо. — Ты восхитительна. Что мне нужно от тебя? Это детский вопрос, мне нужно много чего. Я давал это понять как только мог. Возможно, я хочу, чтобы ты была моей.

Я все же освобождаю локоть.

Убираю от себя жесткие пальцы, от них кожу жжет даже через одежду. Не менее ощутимый ожог Денис оставляет своим взглядом на сетчатке моих глаз, пока его слова оседают между нами в наэлектризованном воздухе.

Я делаю шаг назад. Да, делаю. Несмотря на мертвую хватку зеленых глаз, отступаю, ведь, помимо слов, между нами оседают отголоски злости. Той злости, которой Алиев полон так же, как и мой муж. И эта злость — настоящий яд, способный зацепить все живое вокруг, включая меня и, что еще важнее, мою дочь.

Теперь я знаю, каким разрушительным этот яд бывает…

Потирая локоть в неосознанном жесте, я говорю:

— У меня есть инстинкт самосохранения. Опять ложиться между молотом и наковальней я не стану. Да вы… — киваю на Алиева подбородком. — И ты, и… он… может, вообще меня там не заметите, когда сцепитесь в следующий раз. Так вот, меня там не будет. Я не хочу, чтобы меня случайно раздавило, нет, — мотаю головой. — А это обязательно случится, потому что со средствами… достижения своих целей вы не церемонитесь. Ни ты, ни он!

Последние слова срываются с моего языка вместе с криком.

Конечно, моя злость просто смешна в сравнении с той, которая управляет этим мужчиной или тем, чью фамилию я ношу, но она есть.

— Вы и правда друг друга стоите… — произношу я с трескучим напускным смешком.

Взгляд Алиева становится тяжелее с каждой секундой. Лоб прорезает морщина, будто он всерьез обдумывает мои слова, и, чтобы помочь ему в этом, я добавляю:

— Мне очень жаль твою сестру. Я… — давлю чертов ком. — Я уверена, она была… прекрасным человеком, и это действительно трагедия. И я надеюсь, что однажды вы все… найдете свое успокоение. Я желаю этого вам всем. Всем, кого это коснулось. И еще я желаю вам счастливо оставаться, потому что я… я уезжаю… не знаю, как надолго… хотя, наверное, надолго, я не брала обратный билет, — проговариваю, плюнув на то, как рвано звучат слова. — Так что да… счастливо оставаться…

Шаги, которые я делаю назад, Денис сопровождает взглядом, но не двигается и отрывисто спрашивает: