Книга Под кожей, страница 100 – Мария Летова

Те два метра, которые нас разделяют, — недостаточное расстояние, чтобы я могла спастись от магнитного поля, которое он излучает.

Денис смотрит на мои руки, которые я скрещиваю на груди.

Я ловлю его взгляд на своих коленях. На мне строгое черное платье чуть ниже середины бедра, Денис проходится взглядом вверх по маленькому разрезу и дальше по шву. Расправив плечи, смотрит мне в лицо, и я вижу в его глазах… знакомый зной. Силу, ум, энергию! Его «я», его личность. Я вижу Дениса Алиева. Живого и… упрямого.

Того самого, по которому нестерпимо тосковала, и сейчас в горле у меня становится тесно.

Я беру на себя смелость заговорить первой. Чтобы сорвать гребаный пластырь, ведь стоящий передо мной мужчина предпочитает смотреть на меня молча.

— Не поздороваешься? — спрашиваю я, глядя на него мятежно.

— Почему же, — отзывается он. — Я просто даю тебе возможность сделать вид, что мы не знакомы.

К щекам приливает кровь.

— У меня нет такой традиции, — проговариваю я. — Только если ты сам захочешь.

Новый статус наших отношений имеет на это полное право.

Полностью проигнорировав мои слова, он меняет тему:

— Как поживаешь?

Выдохнув, я отвечаю:

— Хорошо. А ты?

С собственным ответом он не торопится. Глядит на меня, раздумывая, после чего говорит:

— Много работы.

— Сочувствую…

Слова болтаются на кончике моего языка. Разные. Их много. Но он рядом, и все слова превратились в сумбур. Все становится еще хуже, когда из гостиной в компании девочки постарше появляется Сабина.

Ее бант съехал на бок, хвостики тоже, щеки румяные…

Подлетев ко мне, она тараторит и хихикает:

— Мамочка, я хочу… пи… пи-пи-пи…

— Сейчас сходим… — Я щекочу ее ушко.

Денис рассматривает моего ребенка, опустив вниз подбородок. Мне кажется, я чувствую пинок в животе, до того это, черт возьми, волнительно. Ведь моя дочь — копия своего отца!

Сердце екает, когда Алиев вдруг опускается на корточки.

Секунды для меня растягиваются, ведь я не дышу, наблюдая за тем, как эти двое смотрят друг на друга. Сабина прилипает к моему бедру, хлопая глазами.

— Привет, — обращается к ней Денис.

Саби смотрит на меня, задрав личико.

— Поздоровайся, — прошу я хрипловато.

— Здравствуйте, — выговаривает она заученно.

— Ты Сабина?

— Угу…

— Красивое платье, — кивает он на ее бант.

Зардевшись, дочь издает хихиканье.

Мои глаза взмывают вверх вслед за Денисом, когда он встает.

Талантов у него много. Разных. Но я не знала, что в довесок ко всему он еще и неплохо общается с детьми.

Я позволяю себе дышать, только когда за ним закрывается дверь дома Галицких.

Бросив на меня взгляд, Алиев просто уходит, быстро натянув на плечи куртку.

Хлопок двери, который он после себя оставил, преследует меня, как бьющая по темечку пыточная капля воды. Несмотря на то, что я выжата как лимон после дня в эпицентре детского праздника и бесконечных трех часов с приклеенной на лицо улыбкой, мучаюсь от этого хлопка, даже падая в кровать.

Моя сестра все же получила то, чего всегда хотела, — безраздельное внимание, ведь, какими бы непринужденными ни были разговоры на празднике Галицких, все они так или иначе сочились любопытством относительно Киры и ее расстроившейся свадьбы. Отвечать на вопросы мне было легче легкого — односложными заторможенными реакциями. Их не пришлось изображать, заторможенность — мое истинное состояние после того самого хлопка, которым гость Галицких завершил наш разговор.