Книга Больно только в первый раз, страница 90 – Мария Летова

Теперь она полностью голая. Я провожу ладонями по ее телу. По ее бедрам. И я любуюсь. Мне нравятся линии ее тела, нравится запах. Нравится, что могу обхватить ее талию ладонями и что нужно всегда немного себя тормозить, чтобы не сделать больно.

— Это что такое? — сиплю, глядя вниз.

Чуть ниже бедренной кости, правее лобка, у нее появилась разорванное пополам сердце. И одного касания пальцем этой черно-белой картинки мне достаточно, чтобы понимать, - это не фломастером нарисовано.

— Это… тату… — выдыхает Полина.

Этого раньше не было.

А место расположения у этой тату я бы назвал интимным. Такое тату можно обнаружить, только когда снимешь с Полины белье.

— И кто это делал? — смотрю ей в лицо. — Мужчина или женщина?

Облизнув губы, Полины произносит:

— Тату мастер. У них нет пола, как у врачей…

Нет пола?!

Бред.

Дернув ее бедра на себя, подкладываю под ягодицы ладони.

— Ах-х-х-х… — выдыхает Полина, когда я ныряю лицом между ее ног.

Ведь именно на это она так ненавязчиво намекала.

Я до нее этого никогда ни для кого не делал. Да и с ней попробовал далеко не сразу. С учетом того, что у нее это тоже было впервые, мы далеко не сразу врубились, как это работает.

А сейчас… я знаю, как это работает.

Она дрожит, когда я укладываю ее спиной на диван и ложусь сверху.

Она скользкая после моего рта. Она готова, но недостаточно для того резкого толчка, которым я вламываюсь в ее тело.

По ушам бьет громкий вскрик, но если ей и больно, то только поначалу, потому что уже после двух толчков бедра Полины заходятся дрожью.

Чтобы кончить, мне нужна еще минута, и все это время я вжимаю тонкие запястья в диван, не позволяя Полине из-под меня сбежать. А может это моя тупая потребность доказать, что последнее слово может быть за мной тоже.

Полина

Может ли счастье быть неправильным?

Не знаю как у других, а у меня оно такое…

Тревожное. На грани удушья, ведь иногда мне кажется, что воздуха не хватает. На грани тревоги, страха, который не смогла бы объяснить никому, даже психоаналитику со стажем в пятьдесят лет. Или не захотела бы.

Не хочу этих страхов касаться, но они волнуют, колышут внутри, и это злит.

Именно поэтому я такая жадная. Требующая.

Его ласк, его желания, а Расул упрямо их дает. Как будто я заставляю его доказывать. Доказывать мне свои намерения вот так, губами и руками! Телом. Но мне мало этих доказательств. Я хочу, чтобы он сказал. Сказал мне слова. Три слова. Из-за этого внутри бурлит.

Свет за окном только-только появился, в комнате темно, поэтому я вижу лишь очертания. Не вижу его лица, когда он издает скупой стон:

— М-м-м…

Я полностью слепну, реагируя на особенно сильный толчок, которым Расул вколачивается в мое тело снизу.

Кровать скрипит. Под моим ладонями каменные мышцы мужской груди. Мягкие волоски щекочут пальцы. По всему телу от них щекотка. Везде, где мы соприкасались телами.

Тисками сжав мою талию, Расул с силой опускает меня на твердый член. Снова и снова, до тех пор, пока беснующаяся между ног искра не превращается в фейерверк.

Я изгибаюсь, сидя на Расуле верхом.

Он стонет, а я верчусь в ощущениях, сжимая его внутри.

Писк будильника в моем телефоне вызывает желание заорать.

Я слетаю с кровати, не позволяя себе расслабиться.

В прошлый раз я чуть не опоздала на работу. Если буду копаться, до прокуратуры мне придется бежать.