Книга Больно только в первый раз, страница 29 – Мария Летова

— Незабываемые.

— Все в норме?

— Отлично, — стараюсь быть невозмутимой. — А у… а у тебя? Как… у тебя все прошло?

— У меня? — он кривовато улыбается. — Меня вые… поимели вдоль и поперек.

Я чувствую укол тревоги. И продолжаю свои топтания на месте.

— Все нормально? — спрашиваю невпопад.

— Посмотрим… — отзывается он.

Мы на секунду замолкаем, после чего Расул произносит:

— Спасибо за помощь. У меня фантазия хреновая. Может, сама придумаешь, как мне тебя отблагодарить?

Он делает глубокий вдох. Смотрит на меня, напрягая челюсти. Мне в глаза или в сторону.

Гордость не позволяет мне задерживать его дольше!

Шагая вперед спиной, я быстро говорю:

— Я подумаю…

Даже дураку ясно, что я не собираюсь этого делать! Он совсем не дурак. И мы… Это прощание…

Я смотрю в его лицо, чувствуя, как в груди расползается противный холодок. И вообще, меня сковало как деревянную.

Его взгляд наконец-то охватывает меня всю. Стреляет мне в лицо…

— Пока… — произношу тихо, прежде чем развернуться и направиться к калитке дома.

Полина

Марина с самого утра устраивает в доме суету. Она вызвала уборку, и я выбираюсь из постели в девять, просто потому что спать, когда внизу такой грохот, невозможно.

Все валится у меня из рук. Все. Даже несмотря на то, что после двух бессонных ночей я отлично выспалась. Плюс стресс. Вчера я действительно получила его лошадиную дозу, поэтому спала как убитая. Но, несмотря на то что бодрая, настроение у меня… отвратительное…

Стоя на кухне, я пытаюсь соорудить себе тосты. Каша, оставшаяся в тарелках после завтрака близнецов, вызывает у меня отвращение. Мысль о том, чтобы выходить на улицу, когда там даже с виду жуткий холод, — тоже.

Я бы предпочла этим утром никого не видеть, но Марина заходит на кухню до того, как успеваю позавтракать.

— Ты уже проснулась… — констатирует она, направляясь к холодильнику.

Затем Марина собирает со стола тарелки и грузит их в посудомойку. И ей приходится повысить голос, чтобы я ее услышала, ведь между кухней и гостиной стена декоративная, и там, за стеной, на полную мощность работает пылесос клининговой службы.

Разумеется, я, черт возьми, проснулась!

На моей мачехе халат с глубокими разрезами по бокам. Она блондинка, и волосы у нее красивые. Сейчас они намотаны на мягкие бигуди.

— Мальчиков на выходные забрала моя мама, — сообщает Марина.

Я ковыряю свои тосты, делая маленькие глотки кофе. Вчера до самого вечера меня преследовали мысли, от которых я почти бросалась на стены. Сейчас, по мере того как заливаю в себя кофе, голова просыпается, и в нее снова настойчиво просачиваются колючие мысли.

Я ненавижу навязываться. Я больная! Я запретила себе навязываться кому бы то ни было. Парням и вообще людям. Именно поэтому в двадцать лет я была девственницей. Я принимаю внимание от парней, а не наоборот. Именно поэтому у меня их никогда не было, ведь я далеко не всегда была привлекательной. До восемнадцати я упорно носила одежду, которая мне мала. Это выглядело ужасно. Когда до меня дошло, было жутко стыдно…

Но вчера… вчера я была близка к тому, чтобы на свои принципы плюнуть. Я крутила в руках свой телефон до тех пор, пока не швырнула его в стену. Слава богу, он этот удар пережил, а я… к нему до ночи не прикасалась…

— Ты не забыла? Завтра у нас мероприятие, — вторгается в мои мысли Марина. — Где ты вообще пропадаешь последние дни? Я тебя почти не вижу.