Книга Будь моим, страница 18 – Мария Летова, Мария Манич

— Тогда отвезу вас обеих на Площадь, — имеет он в виду адрес родительского дома, в котором сам не живет с тех пор, как закончил университет.

— Я не поеду… — тихо стонет Кристина, сползая по сиденью и подтягивая к груди колени босых ног.

Я тоже мечтаю разуться, но не уверена, что потом смогу надеть свои туфли.

— Мы переночуем у тебя! — Пихаю ногой спинку его кресла. — Ляжем в спальне, а ты на диване.

— Класс, — резюмирует Андрей. — Ладно. Едем, — сдается и трет ладонями лицо.

— Так куда едем-то? — теряет терпение таксист.

Андрей меняет конечную точку нашей поездки, указав адрес своей квартиры, а я прикрываю глаза и погружаюсь в пучину своих разбегающихся мыслей.

Мне не стыдно. Нет!

Прокручиваю в голове каждое касание и каждое шевеление воздуха в тот момент, когда между мной и Градским было расстояние уже, чем ширина спичечной коробки, или не было вообще.

Может, он и не единственный мужчина в Москве, но я никогда не встречала другого такого, к которому бы меня тянуло вот так — даже с закрытыми глазами. Даже на расстоянии.

Он просто взял и ушел, пока мы с Крис покоряли танцпол. Даже не попрощался. Его пиджак так и остался висеть на спинке моего стула, а теперь лежит у меня на коленях, свернутый в аккуратный квадрат.

Расплакаться было бы отличным выходом для всех моих эмоций. Нет. Рыдать в голос, потому что, когда я поняла, что Влад ушел, интерес к бару, танцам и всему прочему у меня в ту же секунду умер. Это отвратительное чувство, но я с ним давно знакома. Наверное, я могла бы описать его музыкой: бессмысленный асинхронный перебор всех нот подряд. Именно это мне хочется творить, когда дело касается Градского. Творить всякую дичь...

По крайней мере, я тоже оставила ему подарок. Он испарился, прихватив с собой свою чертову эрекцию.

Это самая будоражащая тайна за всю мою почти двадцатилетнюю жизнь. Эрекция Градского, упирающаяся мне в живот.

Он хотел меня.

Мое удовлетворение гаснет в ту же секунду, как понимаю, что после своей выходки я не увижу Градского очень-очень долго. От этого мне дурно.

Я проваливаюсь в свои мысли так глубоко, что в какой-то момент они, кажется, становятся сном, но потом машина тормозит, и этот толчок выбрасывает меня в реальность.

В квартире Андрея прохладно и темно. Он включает тусклую верхнюю подсветку по периметру коридора и широко зевает, прислонившись плечом к дверному косяку. Вальяжно расстегивает манжеты своей рубашки, пока мы с Крис цепляемся за стены и хихикаем, пытаясь избавиться от обуви.

Она осматривается, заглядывая в глубь квартиры. Изучает стены коридора, обвешанные разным коллекционным барахлом, которое мой брат собирал по всему миру в своих путешествиях.

— Это древнее порно? — Крис тычет пальцем в деревянные фигурки двух спаривающихся слонов, прибитые к стене.

— Это народное балийское зодчество, — проходит мимо нас Андрей. — Чистые футболки в комоде, — бросает через плечо. — Вода на верхней полке в холодильнике. Аспирин в аптечке. И не высовывайтесь из комнаты до десяти утра. Дайте поспать.

— Ты мог и не просить об этом…

В ванной я не вижу никаких признаков присутствия Стаси. В любом случае моя голова слишком тяжелая, чтобы думать о чем-то, кроме того, как раздеться и рухнуть наконец в постель.

Стащив с себя платье, быстро надеваю огромную футболку брата и забираюсь под одеяло, чувствуя, как гладкое постельное белье холодит кожу. Примяв щекой подушку, наблюдаю за тем, как Кристина пошатываясь заходит в комнату и расчесывает волосы пальцами.