Книга Будь моей, страница 67 – Мария Летова, Мария Манич

Да, черт возьми, сукой быть намного приятнее!

По дороге к даче родителей прибавляю громкости почти до максимума и позволяю музыке заполнить все замкнутое пространство вокруг меня. Я слушаю четвертую симфонию Чайковского, кусая губы и восстанавливая мышечную память в кончиках пальцев.

Два дня назад мне на почту упало приглашение поучаствовать в одном благотворительном концерте выпускников консерватории, и я понятия не имею, как они меня нашли, ведь я свою учебу не окончила. И ни с кем не поддерживала связь: ни с преподавателями, ни со студентами.

Но это письмо… просто вскружило мне голову.

Я думала и думала все эти два дня, а сегодня… ответила согласием…

Я пять лет не садилась за инструмент и сейчас не тороплюсь этого делать. У меня еще есть время, а пока… я просто слушаю партии, которые когда-либо играла. Я не хочу думать о том, где взяла тот самый ресурс, которого не хватало мне все эти годы.

Ответ мне не нравится. Как и то, что на парковке перед домом стоит черный «БМВ».

С шумом выдыхаю, шипя:

— Вот черт!

Если он тоже решит поговорить о наших «отношениях», то я за себя не отвечаю.

Наши отношения…

Мы общаемся исключительно вокруг интересов нашего ребенка.

Он опять это делает.

Ведет себя идеально, будто напился святой воды. Будто расслабленно отступил назад и принял все мои условия.

Мы не договаривались о встрече на сегодня, но в последнее время Градский появляется когда захочет. Будто является частью нашей жизни и действительно никуда не собирается исчезать. Все эти чертовы два месяца.

В воздухе стойкий запах осени, цветы на клумбах принялись увядать, замечаю это, когда иду по дорожке к дому. Внутри сбрасываю туфли и кладу сумку на банкетку, слыша из гостиной смех Софи и мамы.

Отец уже две недели в больнице. Сейчас он приходит в себя после операции на сердце, и у него отличная динамика. Мы навещаем его по очереди, чтобы не утомлять.

— Мама! – Софийка скачет вокруг розового детского велосипеда, одетая в домашние лосины и футболку, на ногах розовые защитные наколенники. – Смотри! Это велик! Влад привез.

— Здорово, – смотрю на Градского, который сидит, удобно устроившись на диване. – Ты сказала спасибо?

— Спасибо-о-о-о! – визжит Софи, подпрыгивая на месте. – Тут еще шлем есть! Он как единорог! – Гордо демонстрирует мне подарки.

Влад одет в серую футболку без всяких рисунков и синие джинсы, которые идеально сидят на его подкачанных, вытянутых перед собой ногах. На спинке дивана лежит его кожаная куртка, глаза исследуют меня, неторопливо поднимаясь вверх по телу. Оно загорается и покалывает в тех местах, которых касается его взгляд, ведь, как бы я ни хотела обеспечить себя амнезией, я все помню…

Все до мельчайших подробностей.

Что касается его самого, я не спрашивала, предпочитая делать вид, что тогда, в его машине, не было моего пьяного оргазма.

Градский стремится проводить каждую свою свободную минуту с дочерью. Они несколько раз гуляли без меня. Если она и поняла, что он приходится ей воскресшим отцом, то пока никак это не обозначила.

Полтора месяца назад Влад принес мне папку с полностью обновленными документами Софии. Я долго вчитывалась в ее новое свидетельство о рождении, привыкая к тому, что теперь весь мир в курсе, от кого моя дочь.

Он взял на себя все расходы Софи.