Книга Будь моей, страница 50 – Мария Летова, Мария Манич

Она теряет бдительность, и на секунду я задаюсь вопросом: не делаю ли я сама то же самое?

Снова кошусь на Влада, но в итоге достаю телефон и незаметно их фотографирую. Улыбающегося Градского, который делится кусочком хлеба из своей тарелки с розовым зайцем, и смеющуюся мордашку Софи.

Уже дома, вечером, когда укладываю ее в постель после ванны, открываю контакты и выбираю номер Влада.

Вставляю фотографию в нашу пустую переписку и нажимаю «отправить сообщение». И проклинаю себя за то, что так быстро бьется сердце…

После прогулки она не переставая спрашивала о том, когда мы снова встретимся с Владом. В этот момент я поняла, что украла у них четыре года, и это понимание слегка терзает душу.

«Спасибо», – высвечивается на экране короткий ответ от Влада, а следом приходит еще одно сообщение: – «Она невероятная».

«Я знаю»,– пишу через улыбку и отбрасываю телефон в сторону.

Поворачиваюсь на бок и обнимаю дочь, целуя ее кудряшки.

Влад

— Где твоя жена?

Повернув голову, смотрю на Арину, которая за полчаса пути ни разу не сменила позу. Сидя на пассажирском рядом со мной, она держит спину прямо, а руки сложенными на коленях. Ее ладони узкие, пальцы длинные. Музыкальные. Ее руки произведение искусства. Вид портит только здоровенный бриллиант на безымянном. Помолвочный.

Нам еще не меньше часа добираться до места назначения – загородного комплекса, куда мой отец в последний момент перенес чествование своего шестого десятка.

Она согласилась поехать.

Я приложил для этого максимум усилий. В последние два дня провел с ними столько времени, сколько Арина позволила. Мне мало. С каждым разом мне его становится все меньше. Я не хочу уходить от них, но задерживаться рядом она, разумеется, не позволяет.

На ней совершенно приличная блузка и свободная юбка до колен. Все нейтрального бежевого оттенка, но не ее одежда отымела мое сознание сегодня.

Вдыхаю, снова глядя на дорогу.

На ее губах яркая помада теплого красного оттенка, голубые глаза тоже подведены макияжем. Выглядят огромными, а губы… губы выглядят чертовски полными и притягательными. Как и золотой оттенок ее волос. Я бы сказал, что он неповторимый. Я действительно такого больше не встречал, а может, просто не обращал внимания. Дело ведь не в оттенке, а в том, чью голову он украшает.

Мой красивый маленький Моцарт.

Пальцы сильнее сжимают руль.

Тяжело смотреть на нечто такое, от чего у тебя текут гребаные слюни, и не иметь возможности до этого дотронуться.

Я должен признать, что нарушать правила мне всегда нравилось гораздо больше, чем их соблюдать, но наличие ограничений конкретно в этом случае снова делает меня чертовски живым.

Как и то, что я чувствую ответную реакцию в свой адрес.

Как раз второе и является самой большой проблемой, потому что именно из-за этой ответной реакции меня адски бомбит желанием тупо и напролом разнести любое сопротивление. Но разгребать последствия я не готов.

Я не могу так рисковать. Я могу зажать в кулаке клубок своих желаний. Могу слоняться по пустой квартире, в полном одиночестве рассматривая фотографии своей дочери. Терпеть то, как охеренно мучительно быть живым в одиночестве. До зуда в мышцах и теле. До гребаной ломки. И делать вид, будто быть живым для меня ни хрена не пугающе.