Книга Ты моя судьба, страница 3 – Ронни Траумер

— Сколько? — мой голос дрожал, но я знала, что должна услышать эту цифру.

Он назвал сумму, и у меня в голове всё поплыло. Это было невозможно. Огромная, непостижимая сумма. Я сжала пальцы в кулак, вцепившись в подлокотник стула.

— Есть ли какие-то скидки? Программы помощи? Я студентка… у меня нет таких денег… — я говорила быстро, сбиваясь, хватаясь за любую надежду.

Врач тяжело вздохнул.

— Есть благотворительные фонды, но сбор может занять слишком много времени. Я не хочу давать ложных надежд. Вам нужно искать средства самостоятельно. Часики тикают, Мила.

Часики тикают…

Я вышла из кабинета, чувствуя, как мир рушится у меня под ногами. Где взять такие деньги? Как спасти Артёма?

Мне нужна была огромная сумма. Операция Артёма должна была состояться в ближайшие недели, и если я не найду средства, он может никогда больше не встать на ноги.

Я сидела в пустой квартире родителей — теперь уже своей. Вещи всё ещё были на своих местах: папина старая куртка висела в прихожей, на полке в зале стояли мамины книги. Дом был полон воспоминаний, и мысль о том, что мне придётся продать его, разрывала душу.

Но выбора у меня не было.

На следующий день я начала обзванивать риэлторов. Некоторые сразу отказывались, услышав, что нужно срочно продать жильё. Другие предлагали откровенно заниженные суммы.

— В таких ситуациях часто покупатели пытаются сбить цену, — сказал мне один из агентов. — Вы ведь спешите, верно?

Я сжала зубы. Да, спешу. И они это знают.

Одновременно я начала продавать вещи. Мамины украшения ушли за копейки в ближайший ломбард. Отец всегда говорил, что это семейные реликвии, но теперь у меня не было семьи. Мне пришлось отнести их в руки незнакомцев.

Я выставила на продажу машину отца, его коллекционные часы, даже редкие книги из маминых полок. Каждый звонок от покупателя отзывался болью в сердце, но я продолжала.

За эти дни я практически не спала. Ела на ходу, пила холодный кофе, бегала между встречами, заполняла бумаги, торговалась. Деньги текли ко мне каплями, а время уходило стремительно.

Но денег всё ещё не хватало. И вскоре мне пришлось столкнуться с самыми жестокими вариантами поиска средств.

Город окутывал вечерний сумрак. Улицы светились неоновыми огнями витрин, машины гудели в потоке, а я шагала по тротуару с онемевшими пальцами, зажатой в кулаке запиской с адресом. В этот момент я перестала быть собой. Я больше не была студенткой, не была девушкой, мечтающей рисовать. Я стала человеком, который готов на всё ради спасения единственного близкого человека.

Адрес привёл меня к массивному зданию в центре города. Охрана у входа даже не удивилась, когда я назвала своё имя. Они уже знали, кто я и зачем пришла. Один из них лениво махнул рукой, приглашая войти. Шикарный мраморный холл, мягкие ковры, зеркала в золочёных рамах — это было не место, куда приходят обычные люди с обычными проблемами.

Меня провели в кабинет на верхнем этаже. Там, за массивным дубовым столом, сидел мужчина, владеющий почти всем в этом городе. Ему было около пятидесяти, подтянутый, с коротко стриженными седеющими висками. Глаза ледяные, оценивающие. Он молчал, изучая меня.

— Мила Воронцова, — наконец произнёс он, откидываясь на спинку кресла.

— Да, — я сглотнула, кулаки дрожали. — Мне нужны деньги, — голос мой был сдавленным, но твёрдым.