Книга Временные трудности 3, страница 78 – Максим Томилко

— Сергей Михайлович, вы свободны, — сказал император, не отрывая взгляда от паспорта. — Матильда Феликсовна, рад был нашей встрече.

Прима-балерина была явно недовольна оказанным ей вниманием, но промолчала. Великий князь также молча склонил голову. Император быстро пролистал остальные документы и, дождавшись, когда они останутся наедине, кивнул на стол:

— Прошу садиться, господа.

Они расположились за столом, а Николай II отошёл к окну и, опершись спиной о подоконник, тихо спросил:

— Российской империи больше нет?

— Нет, — подтвердил Юрий Андреевич.

— Как это произошло?

— Было несколько революций, вас заставили написать отречение, а потом и вовсе расстреляли.

— Когда? — также тихо спросил император.

— Ваше Императорское Величество, позвольте мне не отвечать на этот вопрос.

— Пожалуй, вы правы… Кто это сделает?

— Ну, имён исполнителей вы вам не скажем — кто ж их помнит, кроме, быть может, историков, занимающихся данным периодом. Да это и неважно вовсе. Не будет их, появятся другие.

— Да. Мы обречены, — с каким-то фатализмом подтвердил Николай II.

— Николай Александрович, мы готовы предложить вам свою помощь. Но всё будет зависеть в первую очередь от ваших действий. Твердых и решительных действий. Без вашего участия мы ничего не сможем изменить.

— Разве возможно изменить то, что предначертано нам судьбой? Не зря ведь сказано: «…влекла же их к тому концу судьба, которой они были достойны, и она навела забвение о случившемся, дабы они восполнили наказание, не достававшее к их мучениям…»

На что Клочков тут же возразил:

— Но там также сказано: «…не бойся, я с тобой. Не страшись, потому что Я — ваш Бог. Я поддержу тебя своей победоносной правой рукой. Будь сильным и храбрым. Не бойтесь и не ужасайтесь из-за них, потому что Господь, Бог ваш, идёт с вами; он никогда не оставит вас и не покинет вас…»

Император молчал, и Юрий Андреевич продолжил.

— А разве наше появление здесь — это не знак свыше? Господь даёт вам возможность сохранить не только свою жизнь, но и жизни миллионов своих подданных. Значит, пришло время стать сильным и храбрым!

— Сильным и храбрым, — еле слышно повторил император.

— Именно так, Ваше Величество, — подтвердил Клочков. — Пришло время решительных действий. Мы считаем, что ещё есть вполне реальный шанс всё изменить.

— Мне нужно подумать, — повторил Николай II, глядя куда-то в сторону.

— Конечно, Николай Александрович. Мы понимаем, что всё это очень неожиданно и требует самого тщательного осмысления. Я предлагаю позвать сюда императрицу, в конце концов, речь идёт и о её судьбе, и о судьбе ваших детей. Мы расскажем вам вкратце, что будет дальше, и предложим своё решение проблемы. Оно может показаться вам несколько радикальным, но мы уверены, что любые другие действия будут лишь полумерами и только отсрочат печальный итог.

— Вы полагаете, что шанс всё-таки есть?

— Скорее всего, да. В любом случае вы ничего не теряете. Мы готовы помочь, но хотелось бы получить определённую свободу действий, иначе мы умываем руки.

— Вы забываетесь, сударь. Вы сейчас ставите мне ультиматум? — император посмотрел на него удивлённо и даже с каким-то укором.

— Это не ультиматум, государь. Просто по-другому невозможно, на кону судьба империи.

— Вы ведёте себя очень вызывающе… — император опять пролистал паспорта, — Григорий Романович. Я бы даже сказал, дерзко!