Книга Временные трудности 1, страница 22 – Максим Томилко

Лёгкий храп доносящийся из комнаты Павла Ивановича говорил сам за себя. Он вышел во двор. Дверь была не заперта. Постоял немного и уже собирался войти обратно, но легкий звук бегущего по улице заставил его задержаться. Из-за домов ещё не было никого видно, но Егор уже знал, кого увидит, и не ошибся. Раскрасневшаяся, от долгого бега, в повязанной белой косынке с большими пятнами пота на рубахе, она, ничуть не запыхавшись, перепрыгнула невысокий забор и перешла на шаг.

— Физкульт-привет, — Егор смотрел на неё и понимал, что она ему нравится.

Это было очень странно, учитывая тот факт, что он знал о её внутренней сущности.

Она остановилась напротив и пытливо взглянула в глаза.

— Смотри, не влюбись, — огорошила она его, — Я не по этим делам, да и ты не переживешь, боюсь…

Она прошла мимо, несильно толкнув плечом, а он остался стоять в полном смятении. Занавес. Можно тушить свет и расходиться. Неужели по нему всегда всё видно. Он ведь только подумал об этом. Да бред, конечно. Какая любовь? Как он с ней? То есть с ним? Да и Лидочка. При мысли о ней он только грустно улыбнулся. Вряд ли когда встретятся. Надеяться на ещё одно НЛО просто глупо. Понятно, что они тут застряли насовсем.

От размышлений отвлек Юрий, вышедший с ведром в руках и полотенцем на плече.

— Слышь, мусорок, полей мне, если не впадлу. Только не вздумай зырить — порву нахер.

— Очень вежливая просьба. Как тут откажешь.

— Я не шучу. Не нравятся мне твои взгляды. Ты меня знаешь.

— Да ладно, не буду.

Он честно закрыл глаза и поднял ведро.

— Да ниже держи. Вот так ништяк. Лей по кропалю.

— Я тут твой рапорт прочел. Очень даже ничего…

— Учись, сухопутное, пока я жив. Лей.

— Я не к тому. Ты, оказывается, умеешь без фени мысли излагать. И довольно связно.

— Так это ж на бумаге. Лишние слова писать лень. Лей.

— Правда, зачем? Неужели так въелось? Ты ж военно-морской ВУЗ с отличием закончил.

— Всё-то ты знаешь, краснопёрый, — он пофыркал, — Что ещё знаешь? Лей.

— Да так, в общих чертах…

— Хорош. Ставь ведро, но не вздумай… ты понял!

— Да понял-понял… не митингуй, не на броневике.

— Ты тут так не базарь, пацан. Ильич — икона. Порвут, как газету.

— Та да. Я что-то не подумал.

— Нам ксивы нужны. Пусть и левые. А то мы с тобой до первого вертухая прыгать будем. На нелегале тяжко, а без воздуха вообще торба. У меня там понты какие-то есть лавэ, но это ни о чём.

— Мне с тобой переводчик нужен. Давай как-нибудь на литературном.

— А может тебе ещё тёлку центровую подогнать, напоить и разогреть? Можешь повернуться — оделся.

— Да хватит! Сколько можно?

— Сколько нужно, мажор. И не напрягай меня.

— Неконструктивный у нас диалог получается.

— Без базара. Ты дело говори. Че ты порожняк гонишь?

— Ох, блин, — Егор потер голову, — За что мне всё это?

— Где-то ты, мусор, криво нарезал. Может в прошлой жизни?

— Я тебе в последний раз говорю…

— Да ладно. Понял я. Не стучи лысиной по паркету. Я просто тебе погоняло еще не придумал.

— И не надо. Меня моё имя вполне устраивает. В отряде даже позывной такой был.

— Поесть надо. И валить по-тихому. Этого сладкого приболтаем, чтоб конверт подписал и по-шустрому отправил.

— Ты не думал, что его арестуют, допрашивать будут из-за нас?

— Похер, — она посмотрела на него с непониманием, — А че ты за него рубишься?