Книга (не) Твоя игра, страница 38 – Марина Вуд

— Нет, – мотает головой, закусывая губу.

— Понятно, – огибаю девушку и иду в сторону спальни.

— Костик, ты нормальный? – Бежит за мной следом.

Открываю шкаф, беру оттуда свои чистые вещи и постельное белье: – Значит, так. Говорю один раз. Дважды повторять не буду. Я не хочу тебя обманывать. Да и себя тоже.

— Что это значит? – Она становится в позу.

— Это значит, что наши отношения закончены. Ты можешь возвращаться в эскорт. Хотя, насколько мне известно, то ты уже это сделала.

— Костя… – обиженно.

— Не перебивай, – сжимаю зубы. Беру вещи и несу их на диван. – Сегодня я переночую здесь.

— А завтра? – Хватает меня за рукав и разворачивает к себе.

— Завтра? – Нависаю над ней. – Завтра ты соберешь свои вещи и освободишь мою квартиру.

— С какой это стати? – начинает вдруг истерить.

— С той, что ты мне никто. Как и я тебе. У меня – другая женщина. У тебя – клиенты в Эмиратах. На этом и закончим, – окончательно выгораю на последнем слове.

— Ну ты и сволочь, Котов! – Срывает с головы полотенце и швыряет его в мою сторону.

Перехватываю его рукой и забрасываю себе на плечо: – Я в душ. Постарайся сделать так, чтобы, когда я выйду, тебя в этой комнате не было.

Костя

Вопреки всем моим ожиданиям Вероника все еще не спит. Она сидит в кресле напротив дивана закинув ногу на ногу и сложив руки на груди. В комнате полумрак. Светят только точечные светильники, встроенные в мебель.

— И кто она такая? – Хмыкает, бросая на меня обиженный взгляд. – Судя по тому, как несет от тебя деревенщиной, это наверняка какая-то провинциалка. Да?

Игнорируя ее хамский тон, откидываю в сторону одеяло и падаю на диван. Я сейчас уставший, злой и совершенно растерянный от всей этой дурацкой ситуации.

Нехотя поднимаюсь и иду на кухню.

— Я жду ответ, – несется мне в спину.

Молча наливаю себе еще выпить. Открываю холодильник и вижу кусок засохшего сыра, половину лимона и открытую банку с оливками. М-да… Не густо. Закрываю дверцу и возвращаюсь. Делаю глоток, и отставляю стакан на журнальный столик.

— Ника, иди спать, – отвечаю не оборачиваясь, делаю глоток и отставляю стакан на невысокий стеклянный столик.

— Я хочу знать. Я имею право знать? – До тупого продолжает она.

— Тогда у меня встречный вопрос. Ты мне про эскорт и свои долги почему не рассказала? – Хмурюсь.

— А если бы я рассказала, чтобы это изменило? – Встает с кресла и садиться рядом со мной на диван.

— Многое, – отвечаю нехотя и устало прикрываю рукой глаза. С надеждой, что она все-таки уйдет в спальню и этот бессмысленный разговор закончиться.

— Ты бы меня бросил? – Сникает ее голос.

— Нет. Просто ничего бы и не начинал. Знаешь, как-то мало приятного смотреть на свою девушку и представлять всех тех арабов, которые побывали здесь до меня, – щелкаю выключателем света и ныряю под одеяло, считая, что разговор окончен.

— Эскорт — это не проституция, – рассержено шипит Ника.

— Заметь, это не я сравнил твое занятие с древнейшей профессией.

— Ты специально меня унижаешь? – Театрально всхлипывает она.

— Ты сама себя унижаешь, – тихо зверею. – Это тебе зачем-то нужен этот бесполезный диалог.

— Бесполезный? – Вскакивает с места. – Можно подумать это я, никому ничего не сказала и пропала на несколько недель. Да? Да я здесь с ума сходила. Ко мне полиция, как к себе домой приходила.