Книга Сын моего сына, страница 58 – Марина Вуд

— Да, — отвечает Тимур на другом конце, так быстро, что я даже немного теряюсь.

— Тимур, — начинаю я, чувствуя, как горло пересыхает от волнения. — Даня заболел… У него температура высокая. Ты не мог бы прислать водителя, чтобы отвезти нас к врачу?

На другом конце провода повисает молчание, но оно длится всего несколько секунд, прежде чем Тимур отвечает:

— Я сам приеду.

— Но… — я пытаюсь возразить, но он перебивает меня.

— Жди. Я сейчас буду, — командует он и звонок обрывается.

* * *

Прошло около получаса с того момента, как я позвонила Тимуру. Всё это время я не находила себе места. Оглядывалась на Даню, который тихо лежал, будто весь мир вдруг перестал его интересовать, и сердце сжималось от тревоги за сына. Я несколько раз подходила к окну, выглядывая в надежде, что Тимур приедет скорее, но машина всё не появлялась. В голове метались разные мысли.

Зачем я ему позвонила? Может, зря его потревожила?

Но когда я наконец-то вижу фары въезжающей во двор машины, мои сомнения улетучились

Тимур появляется на пороге дома и не один, а с доктором.

— Где Даня? — коротко спрашивает Тимур, едва перешагнув порог.

— В комнате, — отвечаю я, чувствуя, как волнение усиливается. — Он лежит, не хочет ни есть, ни пить… Добрый день! — киваю доктору — невысокому мужчине с профессиональной, но спокойной осанкой.

— Доктор Синицын, — представился врач, сразу переходя к делу. Мужчины быстро поднимаются в детскую. Я следую за ними, чувствуя нарастающий страх за ребенка, но в то же время крошечное облегчение от того, что Тимур всё-таки приехал не один.

Тимур, на удивление, остается рядом, молча наблюдая за тем, как доктор осматривает Даниила. Его лицо было неподвижным, но глаза — пристальными и внимательными, следящими за каждым движением врача. Я замечаю, что, несмотря на его суровый и иногда резкий характер, в этот момент он весь был сосредоточен на ребенке. Это выглядит почти… трогательно.

Доктор Синицын измеряет температуру, проверяет горло и слушает дыхание Дани, а затем делает несколько быстрых заметок в своём блокноте.

— Сейчас вспышка коклюша в садах. Ребенок привит? — спрашивает мужчина.

— Да, — киваю. — И мы не ходим в садик.

— Это хорошо… — вздыхает врач. — У него скорее всего обычная вирусная инфекция, — сказал он, глядя на нас обоих. — Легкие — чистые. Бронхи — тоже. Горло немного красноватое. Ничего страшного, но нужно наблюдение и лечение.

— И что нам делать? — Тимур первым задает вопрос, его голос звучит напряжённо, как будто он сам лично был готов броситься в бой с этой болезнью.

— Пара дней постельного режима, лёгкие жаропонижающие и больше жидкости, — спокойно отвечает врач. — Но, если через три дня, температура поднимется выше, чем сейчас, звоните мне сразу. Пока ничего критичного.

Я выдыхаю, хотя тревога всё ещё тлела в глубине души. Убедиться, что всё будет в порядке — это одно, но видеть, как твой ребёнок страдает, всегда тяжело.

— Спасибо, доктор, — Тимур протягивает конверт к врачу, и тот коротко кивает, собирая свои инструменты.

После того как врач уходит, в доме наступает тишина. Тимур стоит рядом со мной, его присутствие ощущается сейчас сильнее, чем когда-либо. Он не произносит ни слова, но его действия говорят больше, чем любые слова. Он здесь, рядом с нами, и это неожиданно придает мне сил.