Книга Сын моего сына, страница 47 – Марина Вуд

Официантка приносит нам еду, и мы с Даней с жадностью набрасываемся на нее.

Тихий наблюдает за нами, приподняв одну бровь.

— Неужели это так вкусно?

— Очень, — отвечаю я и снова тянусь к курице.

Мужчина слегка наклоняется над едой, но тут же отстраняется.

— Ну, извините, это не мишленовский ресторан, — не смогла удержаться от новой колкости.

— Ничего не имею против, — вскидывает он руки. — Просто, я не голоден.

Ну-ну, я так и подумала.

Тимур бросает взгляд на шумное караоке, где дети по-прежнему визжат в микрофон, и явно пытается сосредоточиться на чем-то другом, чтобы не слышать этот хаос. Он действительно выглядит здесь абсолютно не на своём месте — его строгий внешний вид и спокойствие совершенно не соответствуют этому шумному месту, где дети буквально бегают по потолку.

— Признайтесь, — начинаю я с усмешкой, поддевая его, — вы зарабатываете здесь голоса для предстоящих выборов, да? Привлекаете молодых избирателей.

Тимур резко поворачивается ко мне и поднимает бровь. Его лицо на мгновение становится удивлённым, но затем он рассмеялся, тихо и негромко.

— Это, конечно, интересная теория, — сказал он, наклоняясь чуть ближе. — Но боюсь, что даже я не настолько отчаянный.

Я смотрю на него, пытаясь понять, шутит он или всё-таки нет. Его ироничная улыбка не оставляет сомнений — Тимур явно старается казаться непринуждённым, несмотря на весь этот бедлам вокруг нас.

— Ну, — пожимаю плечами, подыгрывая его настроению, — было бы весело увидеть вас на предвыборном плакате среди этих радужных единорогов.

— Возможно, мне стоит добавить это в свою предвыборную программу, — отвечает он, скрещивая руки на груди.

Тимур снова смотрит на караоке, где теперь появляются аниматоры в костюмах. Мне кажется, что он борется с желанием сбежать отсюда как можно скорее.

— Конечно, — киваю я с серьёзным видом, хотя внутри с трудом сдерживаю смех. — Ничто так не завоевывает голоса избирателей, как картинка любящего отца в детском кафе. Это, можно сказать, вершина пиар-стратегии.

Тимур слегка щурится, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то игривое.

— Хорошая идея, — говорит он, наконец, делая вид, что задумался над моими словами. — Мы даже можем, здесь устроить банкет в честь свадьбы.

— Будете ближе к народу, — хихикнула я, указывая на детей, с шумом проносящихся мимо.

Тимур наконец усмехается. Я замечаю, что он начинает расслабляться в этой обстановке, хотя явно чувствует себя не в своей тарелке.

— А ты не недооценивай такие места, — говорит он с напускной серьезностью. — Здесь учишься выдержке и терпению. И, возможно, это даже сложнее, чем в политике.

Я не могу удержаться от смеха.

— Ну что ж, тогда можно сказать, что у вас сегодня настоящая тренировка.

— Возможно, — соглашается он, поднимая чашку кофе. — Но, если честно, мне нравится видеть, как счастлив Даня. Это главное.

Его слова вдруг звучат неожиданно искренне, и я ощущаю, как внутри что-то ёкает. Тимур, несмотря на все его внешние маски и строгий облик, оказывается внимательным и заботливым, хотя это было далеко от той картины, которую я себе нарисовала о нём.

Тимур

— Ложкой снег мешая, ночь идет большая… — доносится из детской.

Прохожу мимо двери, за которой Ангелина укладывает ребенка спать и спускаюсь на первый этаж. Бросаю взгляд на напольные часы в гостиной — без двадцати девять. На пороге появляется Валентина Петровна: