Книга Сто причин моей (не) любви, страница 73 – Елена Романова

— Я покурю, хорошо?

Спрашивает.

И я вдруг растерялась, потому что не знала, как ответить. Я перешла черту, которую прочертила между нами. Я поклялась самой себе, что он для меня «господин Олсен», и никак иначе. У меня миллион причин его ненавидеть. Я не должна обращаться к нему на «ты», а уж тем более делать то, что делала. А я — о, Боже — целовала его, трогала, обнимала. Говорила ему всякие бесстыдные вещи!

— Делайте, что хотите.

Зажигалка замерла в его руках. Он снова вскинул взгляд, и уголок его губ пополз вверх, а взгляд заледенел так, что я поджала плечи.

Вот эта его особенность пугала. Он не хмурился, не сердился, он просто смотрел, как зверь. А его улыбка — зловещая, на самом деле, — просто убивала.

— Надо было это сказать, когда мы лежали в постели, — и он закурил, не спуская с меня глаз.

Но в том, как выдувал дым, и щурил глаза крылось напряжение.

— Твоя семья — это отец и мать? — спросил он, замечая, наверно, как от смущения я покрываюсь красными пятнами.

— Еще две сестры, — слегка покашляв и придав голосу твердость, сказала я: — Младшие.

— Сядь за стол.

Я недоуменно взглянула туда, куда он указал — у окна стояло светлое рабочее бюро.

Ну, ладно.

Подниматься из кресла было неловко. Взамен порванной рубашки мне была вручена другая — мужская. И она была большой и пахла парфюмом Нейла. Я, разумеется, усердно заправила ее в юбку, а рукава закатала, но женской она не стала нисколько. А еще я была без чулок, и даже в мыслях не могла представить, что надену их при драконе. Волосы лишь торопливо скрутила жгутом и перекинула через одно плечо.

И все-таки я пересела за стол.

— Возьми бумагу и перо, Митчелл.

Приказывать он умел, что надо. Даже лорд Лесли играл интонациями, чтобы слова не звучали так обидно, а Олсен — нет.

— Что я должна написать?

— Записку своим родителям. И побыстрее, Митчелл.

— Записку?

Нейл скурил почти всю сигару, и сейчас просто усердно мял ее в пепельнице.

— Записку, — повторил он. — Или мне прислать туда людей, чтобы они их силой вытащили из дома и увезли в неизвестном направлении?

— Не надо силой, — я торопливо потянулась за чернилами.

Когда закончила, Олсен вытянул руку и бросил:

— Дай сюда.

— Вы… будете читать?

— Да, я буду читать.

— Но это личное.

Он повернул голову и вскинул бровь.

— Дай сюда, Митчелл, — и теперь его голос звучал низко и требовательно.

Выдувая воздух, я поднялась и прошагала к нему, молча вложила записку ему в руку. И молча ждала, пока он читал. И с ума сходила, поглядывая на него — такой серьезный и суровый.

Выкинуть бы его из головы, но влияние истинности чересчур сильно. Мне хочется прикоснуться к его волосам и игриво дернуть за алый локон.

— Отлично. Сядь в кресло.

— «Сядь туда-сюда». Я вам собака? — надувшись, я все-таки сделала, как он приказал. — Иногда можно говорить «пожалуйста». Это всего лишь вежливость.

На его губах снова возникает улыбка.

В ней нет ничего хорошего. Когда Нейл так улыбается — это очень плохо.

— Ладно, я… — под его взглядом я сконфуженно потерла шею. — Я очень благодарна вам за помощь. С вашей стороны это очень благородный и великодушный поступок. Большое спасибо.

Взгляд красного дракона стал еще более ледяным, будто мои благодарности он видел в самой адской топке.

Он вычертил в воздухе руну и, всунув в рот новую сигару, хрипло позвал: «Тень».