Книга До любви две мили и один шаг, страница 57 – Елена Романова

— Не говорите, мистер Остин, — я беспечно рассмеялась, — если увижу этого негодяя, то, пожалуй, он от меня не отделается одними «благодарностями».

— Вы меня заинтриговали, — теперь в уголке его вкусных губ показалась насмешка.

— И вы меня тоже, — произнесла я, меняя тему, — что вы забыли в окрестностях Шил-парка? Заметаете следы поджога?

— Значит в том, что это поджог, наши мнения сходятся, — задумчиво произнес, обретая прежнюю серьезность.

— Думаете, кто-то так сильно ненавидит меня, что готов убить?

— Вас ненавидит почти весь Шропшир, леди, и добрая половина Лондона, — совершенно искренне ответил, — впрочем, не все из них пойдут на убийство.

— Если бы я переживала из-за каждого, кто меня недолюбливает, удавилась бы еще в детстве.

— А вы были капризным ребенком? — он склонился к щенку, трепля его за ушами.

— Требовательным, сэр. Это разные вещи. Я рано стала самостоятельной.

— Это я вижу, — он, как всегда, иронизировал, — и как же так вышло, что вы со своей самостоятельностью и требовательностью стали женой Энтони Блайта?

Вопрос был неожиданным. Я заметила, что Джеймс старательно избегает смотреть на меня.

— Я была польщена его предложением и совершенно не верила в любовь… на тот момент.

— А сейчас верите?

Почему его вопросы вызывают у меня страх, возбуждение, желание открыться? Почему я не могу контролировать лицо, которое приобретает наиглупейшее выражение?

— До любви, мистер Остин, две мили и один шаг.

— Что?

— Две мили пройдены,

Осталось только эхо

Прикосновений, губ горячих поцелуй,

Веселых отголосков смеха,

Остался шаг — один лишь шаг,

Ступить который не рискуй.

Он не удивился тому, что я спела этот куплет, взирая в его глаза с небывалой нежностью.

— Моя мама часто пела эту песню, сэр, и я всегда думала, что пройдя эти две злосчастные мили, я смогу полюбить Энтони, но я так и не сделала последний шаг.

— А теперь вы готовы его сделать? — его голос охрип и надломился.

— Я не знаю, Джеймс… — он спрашивал о таком сокровенном, болезненно-ранимом чувстве, которое я боялась показывать окружающим. — А ты?

— Я давно шагнул в омут, — его пальцы притронулись к щеке и скользнули к губам. Солоноватый вкус с запахом табака. Мне хотелось целовать эти руки с той же отчаянной преданностью, с какой был привязан к ним щенок гриффона.

Между тем из кустов выпорхнула Китти с куском какого-то дурно пахнущего тряпья.

— Это вещь пропитана горючим, — вынесла она вердикт, — там поодаль куча таких же.

— А еще чуть дальше следы от повозки, — произнес Остин, — этот клад я нашел еще на рассвете, — он толкнул носком ботинка в брошенное горничной тряпье и нахмурился.

— Значит, мои убийцы ездят на телеге? — хохотнула. — Не слишком изысканно, согласитесь.

— Это не смешно, — в один голос сказали Остин и Китти.

— А может, их было несколько. Так сказать, всей деревней съехались. Сжигать ведьму, так всем вместе.

Я осеклась, и мы с Джеймсом переглянулись.

— Мадам Кюнтен? — предположила осторожно. — Или миссис Бейли?

— За Бейли я ручаюсь, — остудил мой пыл Остин. — Кроме того, этот дом принадлежал ей.

— Кроме них ведьмой меня считали… разве что только вы, сэр.

— Очень смешно, — он протянул мне руку, — поджог, чтобы потом спасать, рискуя жизнью.

— Куда мы идем? — ощущая его прикосновения, я буквально воскресала, освобождаясь от хандры и переживаний.