Книга Девятое зеркало, страница 24 – Елена Романова

Мне не согреться рядом с ним – он ледяной, как сосулька.

Акар кутает меня крепче и царапает шипастыми перчатками, но разве я замечаю? Я почти ничего не чувствую… даже язык не слушается.

— Попроси меня о бессмертии, – зло цедит он. – Думаешь, я не заставлю?

Встряхивает, чтобы я ответила.

И отвечаю тихо, безропотно, почти равнодушно:

— Заставишь.

— Попроси, я приказываю! Сделай это. О, горы… Сделаешь ты или нет? – теряя терпение.

— Нет.

Он снова бросает меня в снег.

Неожиданный поворот.

Я глухо ойкаю и на мгновение прихожу в себя, даже пытаюсь отползти от него как можно дальше.

Он снимает плащ, освобождается от ледяной кирасы, бросает в снег перчатки. Я трепыхаюсь сильнее, да только, кажется, еложу на одном месте. Последним он снимает шипастый венец, но не бросает, держит в руке, вернее, зло сжимает, а затем надевает обратно, будто не в силах с ним расстаться.

Теперь он стоит посреди снежного бурана в черном стеганном дублете, который подчеркивает ширину его плеч. Акар устремляет на меня взгляд и вынимает черный и блестящий, как деготь, меч, пронизанный алыми, искрящимися полосами, точно потрескавшаяся корка магмы на вулкане.

— Бороган, – зло шепчет хозяин гор, вонзая меч в землю, – верни огонь в сталь, дай силу моему мечу!

Я с изумлением гляжу, как вокруг клинка шипит и плавится снег.

— Бороган, – повторяет Акар, – верни огонь в меч, и утром я верну девчонку в замок.

Меч начинает гудеть в руках горного духа, и я отползаю подальше.

— Нет…нет, ты не можешь просить об этом… не ставь мне условия, гребанный выродок, – бурчит Акар, вворачивая меч в землю.

В небе загорается вспышка молнии… земля наполняется гулом.

— Она умирает, – все также шепчет Акар. – Что тебе делать с ней? Нет… сукин ты сын. Если она умрет, клянусь, я сделаю тебе больно. Я снова запущу Кузницу!

Меч наполняется сиянием, жар огня пытается вырываться из его нутра.

— Она – моя! – рычит Акар. – Для чего она тебе? – и с ненавистью выдыхает: – Хорошо. Сегодня я не трону ее. Даю слово.

Тотчас из меча вырываются языки пламени.

Акар резко дергает меч из земли, широким уверенным движением рассекает воздух, а затем идет ко мне, заставляя пыжиться на снегу, пытаясь спастись.

— Твердь, – приказывает, и за моей спиной с жужжанием вырастает спасающая от ветра каменная глыба, на которую я могу облокотиться.

А затем такие глыбы вырастают из земли одна за другой, образуя полукруг.

Размахнувшись, Акар расчерчивает острием мерзлую почву. Во все стороны летят искры.

Я зажмуриваюсь и визжу, что есть силы.

А затем – хрясь!

Тишина.

Открываю один глаз – меч воткнут в землю и пылает кострищем, жар от него неимоверный. Акар резко наклоняется ко мне, хватает за шиворот и, несмотря на мои неумелые попытки высвободиться, тащит ближе к пламени. Я при этом подскакиваю на каждой кочке.

— Грейся, вредина, – наконец, он бесцеремонно бросает меня у огня и возвращается за плащом и кирасой.

Пошатываясь, я встаю на колени, ползу к мечу и протягиваю к огню дрожащие руки.

По коже бегут мурашки, и все, что я желаю – больше тепла! Тянусь к нему, едва не падая в пламя.

— Он не обожжет, – слышу за спиной. – Ущербный ублюдок, у него нет тела… Подумать только, зачем ты ему?

Я продрогла до костей так, что желала греться здесь до самого утра, но слова Акара заставили меня обернуться.