Книга Добыча хищника, страница 64 – Елена Романова

В первые секунды я всерьез думала, что Тайгет просто испытывает мое терпение, однако, не трогая меня руками, он наклонился к моему лицу и скользнул губами по моей щеке к уху:

— Закрой глаза.

— Что ты собираешься де…

Он мощно притягивает меня к своей груди. Ладонь ложится на затылок.

Он раздвигает мои губы своими и впервые целует глубоко и дразняще-медленно. Его язык касается моего, и я вскрикиваю, будто от боли. Наше дыхание соединяется, движения скользят плавно и сладко, будто все вело к этому с самого начала. С первой нашей встречи в ловушке, я как будто желала узнать вкус его губ, его темную суть, все его помыслы.

Я, как послушная девочка, следую его приказу – не двигаюсь. А внутри все кричит от противоречия.

Наш поцелуй влажный, горячий и бесстыдный.

Впервые мы целуемся так – без тормозов.

Его рука сжимается у меня в волосах, а другой он прикасается к подбородку – я чувствую, как нежно он направляет меня.

Я цепляюсь за ткань собственных брюк, яростно сжимаю и почти хнычу от желания прижаться к своему чужаку и почувствовать, как звенит каждая мышца в его теле.

— У тебя еще остались вопросы, Эля? – хрипло проговорил он мне в губы: – Пора бы задать какой-нибудь из них…

Он вдыхает запах моей кожи, тяжело сглатывает.

— О, Халар, больше, чем убить ее, я хочу быть с ней вечно, – его губы снова накрывают мои.

А в следующую секунду он выпускает меня из своих объятий.

Безмолвно мы усаживаемся каждый в свое кресло. Я забираюсь прямиком с ногами и подтягиваю их к груди. Мы остаемся каждый со своей правдой. Дышим громко и глубоко. Пламя в камине обличительно трещит.

Я нашла свой блокнот обиженно валяющемся под собственной задницей.

Весь мой мир, кажется, стремительно летел туда же.

— Ты… – я даже смотреть не могла на этого мужчину, он теперь и навсегда моя самая большая страсть и самая ужасная ошибка. – Ты… общаешься с остальными? Своими собратьями?

Ему тоже нужно время, чтобы прийти в себя, хотя его поза очень уверенная.

— Нет.

Я заставила себя смотреть в блокнот, потому что вид его рук, лежащих на подлокотниках кресла, ввергал меня в пучину разврата.

— Почему?

— Потому что это излишне. Мы способны ощущать и чувствовать друг друга, как части целого.

— Они знают, что… что с тобой случилось…

— Знают ли, что я нарушаю правила? Это ты хотела спросить?

— А ты нарушаешь правила?

— В некотором роде. Ты ведь еще жива, – его грудь все еще вздымалась от неровного дыхания. – Пока это еще ни о чем им не говорит.

— Это может повлиять на их ирахор?

Бровь Тая изогнулась, больше от гордости за мою сообразительность, нежели от удивления.

— Да.

— Значит, шанс спастись у нас есть?

— Не думаю.

— Потому что ты и сам еще ничего не решил? – спросила я. – Если бы все зависело от тебя, ты бы дал нам шанс?

— Не рационально.

Я вздохнула и потерла лоб, чувствуя раздражение от того, что он так рьяно упрямился.

— Что значит верхняя ступень?

Его позабавило, что я запомнила его пояснения про «татуировку» на его руке.

— У нас нет иерархии. Верхняя ступень отражает мою исполнительность и приверженность ирахору.

Я поджала губы. Уверена, он был очень исполнительным до встречи со мной.

— Когда я освободила тебя из ловушки, ты не думал отомстить за то, что тебя там держали?

— Нет.

— Почему?