Книга Добыча хищника, страница 31 – Елена Романова

— Так-так-так… кто у нас здесь? – приторный, низкий шепот заставил меня оцепенеть.

За моей спиной послышались шаги. В нос ударил резкий запах парфюма.

— Успела соскучиться, зайчонок?

Проходит пара мучительных секунд прежде, чем понимаю – это наяву.

Он здесь!

Тот, кого я презираю, здесь!

— Посмотри на меня, крошка. Хочу увидеть твое лицо… твои глаза, полные ужаса.

Разумеется, я не могу совладать с эмоциями. Система постоянно выдает ошибку и просит миллион подтверждений – лампы все еще горят. Я стараюсь унять дрожь, щелкая по клавиатуре. Только бы успеть!

Чувствую, как чужак подходит и прижимается ко мне сзади, заглядывает через плечо и увлеченно смотрит за тем, что я делаю.

— Ну разве это важнее, чем я сейчас? – его голос наполняется притворной обидой. – Крошка, я ведь здесь ради тебя.

Он поворачивает голову и целует меня в шею, проводит языком до самого уха.

Я с омерзением дергаю плечом.

— Дай мне крошечный аванс, моя милая, – схватив меня за руку, чужак развернул меня лицом к себе: – Вот так-то лучше.

В ту ночь, когда я ползла по земле и умоляла его о помощи, у него было такое же лицо: самодовольное, наглое и торжествующее. В желто-карих глазах, пустых и безжизненных, скрывался лютый безумный зверь.

— Какая сладкая ненависть, просто первый сорт, – он приблизил ко мне лицо, выдыхая каждое слово мне в губы: – Я немного с тобой поиграю. Мне ведь полагается награда за то, что я тебя нашел?

От всей души плюю ему в лицо – получи!

Он прикрывает веки, морщится и укорительно качает головой.

— Всему вас приходится учить…

Его ладонь медленно и притворно мягко касается моей шеи, а затем сдавливает, лишая кислорода.

— Твой страх дико возбуждает.

Когда я вынуждена признать, что умираю – отпускает и позволяет упасть на пол.

— Что это за дерьмо? – чужак прохаживается и озирается по сторонам. – Занятное место.

Хочу ответить, чтобы он горел в аду, но голос пропадает, как и возможность нормально дышать.

— Встань на колени, крошка.

Я поднимаю голову и смотрю волком сквозь разметавшиеся волосы – пошел к черту!

— Отказываешься? Это интересно.

Он подходит и нависает надо мной. На его губах возникает улыбка:

— Очень больно? Прости… – и ощутимо шлепает открытой ладонью по щеке: – Теперь уже лучше, правда? Твоя сестричка тоже не хотела кричать, но я ее заставил, помнишь?

Этот удар больнее, чем пощечина.

Ненавижу его.

Ненавижу так сильно, что горячие слезы бегут по щекам.

— Вот, – удовлетворенно шепчет он, – поразительно хороша. Продолжай так же сильно мня ненавидеть.

Можешь даже не просить! Этого во мне с избытком.

Чужак запрокидывает голову, его глаза закатываются, он жадно тянет воздух носом.

— О, Халар, хочу сделать это прямо сейчас, – он резко возвращает мне взгляд: – Ты не готова, зайка, но я уже на взводе.

Не хочу лгать самой себе – я боюсь боли до ужаса. Но больше того, что он овладеет мной, как мужчина.

— Встань на колени, как покорная хейэри, – он произносит это с чувством: – и когда следующей ночью я буду медленно убивать тебя, то в подробностях расскажу, как умирала твоя сестренка.

Если в этом мире осталась хоть капля справедливости, то мироздание должно было дать трещину в эту самую минуту, потому что боль, которую причинял мне этот чужак, невозможно было вынести.