Книга Добыча хищника, страница 111 – Елена Романова

— Жаль?

— Результаты экспериментов с кровью пока неутешительные. Все животные, которым мы вводили образцы, погибли.

Суров отодвинул стул и уселся напротив, пугая Севастьянова пылающим безумным взглядом.

— Просто улет.

— Есть один образец, на который я возлагаю надежды, но думать об экспериментах еще рано…

— Рано? – усмехнулся Суров. – Мы, кажется, уже опаздываем.

— Еще не прошли все испытания…

— Этот мудак должен сдохнуть, – прорычал Константин. – Вы должны ввести мне ваш мутогнен.

— Подполковник…

— Он же не превратит меня в Бибопа или Рокстеди?

— Что? – нахмурился Севастьянов. – Если я не ошибаюсь, это из «Черепашек-ниндзя»?

— Я думал, вы смотрите только научно-популярные каналы. Да, это, нахрен, оттуда. Помните свинью и носорога? В кого угодно меня превращайте, только не в этих двух… – Суров мрачно рассмеялся. – Я осознаю риск. И я буду больше рад сдохнуть героем, чем неудачником.

— Ваша смелость напоминает отчаяние.

— А не насрать ли вам, что она напоминает?

Профессор замер, задумчиво глядя на Константина.

— Знаете, подполковник, то, что они называют выбором, это ведь категория, пронизывающая всю нашу действительность. Ваш выбор влияет на мой и так далее. Можно подумать, человечество тоже имеет коллективное сознание.

— Охрененные рассуждения, – хмыкнул Суров. – Погодите, профессор, мне нужно выпить, чтобы достойно их оценить.

Севастьянов заглянул в глаза подполковника:

— Если я введу вам сыворотку, и она подействует, что вы собираетесь делать?

Константин задумчиво закусил губу. Что он станет делать? Конечно, спасать этот мир. Но для начала он уделит немного времени мести – сладкой и желанной.

И это его ирахор.

* * *

Тайгет Касар впервые проявлял космическое нетерпение.

Когда мы вернулись к дому, который он выбрал, и он распахнул дверцу машины с моей стороны, у меня был только один вариант добраться до порога – верхом. И это вовсе не шутка.

— Я и сама могу… – лишь успела сказать, когда он притянул меня к себе, подхватил под ягодицы, заставляя обхватить ногами его бедра. – Что ты делаешь?

— Хочу чувствовать тебя. Твои прикосновения. Биение твоего сердца.

Я обняла его за шею, чтобы не упасть, а сама потянулась к его губам, пока его руки были заняты. Поцелуи, которые я дарила ему, были медленными, нежными и ласковыми, как трепетное прикосновение к святыне. Они были языком любви, которым я раз за разом посвящала ему признания.

— Тай, – я погладила ладонями его слегка колючие щеки, – ты помнишь, сколько осталось бусин в четках?

Он ответил без промедления:

— Две.

Помнит.

Спроси у него, Эля, и он ответит.

Я набираю в грудь воздух, сердце снова выбивает рванный ритм, в ушах шумит кровь. Просто нужно спросить… Просто…

— В доме еще осталась еда? – я произношу совсем не то, что хочу, и голос у меня дрожит.

Тай опускает голову, вдыхает аромат моей кожи, касается губами моей шеи. Он чувствует мои эмоции – они одурманивают его ярким удовольствием.

— Спроси.

Кажется, он разгадывает этот ребус очень быстро. Разбираться в моих чувствах он научился превосходно.

Он позволяет мне спуститься на пол и принимается раздевать: стягивает куртку и жакет. Ладонью обхватывает мой подбородок:

— Спроси, Эля, – требует.

Разве нельзя сделать это завтра? Или в любой другой день? Никогда, например?