Книга Лекарь для захватчика, страница 162 – Елена Романова

С лекарями, которые имеют лишь масло и железо для прижигания ран, мне разговаривать сложно. Их враждебность испарится, когда они увидят результаты моей работы, не раньше. А до тех пор, мы все напряженно ждем.

У нас в распоряжении несколько открытых телег, но битва под графством Пэр – это вам не современное сражение. Нельзя заявиться туда, словно армия спасения. Здесь царят другие законы – когда одна из сторон будет разбита, а над побоищем начнут раздаваться стоны и крики, когда последний воин устанет держать оружие, только тогда можно идти за раненными.

— У нас все готово! – кричит Асинья.

Я повязываю на голову платок.

Ждем.

Секунда за секундой.

Я представляю, как песчинка за песчинкой утекает время. Мое сердце вновь начинает болезненно сжиматься, и я выбрасываю из головы все, оставляя там лишь звенящую, холодную пустоту.

Время клонится к полудню, проходит душная гроза без единой капли дождя. Она гремит в небе, похожем на котел с расплавленным свинцом.

Вестник возвращается с холма – звуки битвы еще слышны, знамена Уилберга подняты.

Я снова прогоняю прочь тревогу.

В мире, куда я попала, гуманизм и сострадание еще не изобрели. Реиган был сыном своего времени: жестоким, ультимативным, бессердечным в вопросах политики и войны. Он зверем будет рвать и метать, но не сдастся генералу Саореля. Он выстоит. Должен.

Я не прощу ему, если нет.

— Пора, – тихо говорит Эрт, когда я смотрю на клонящийся к горизонту солнечный диск.

Кристиан собирается спуститься в долину, и я упрямо иду следом.

— У Саореля нерегулярные войска: наемники и пехота из обычных рукрутов от южан, – говорит он. – А воины Эсмара прошли много кампаний, они обучены и натренированы.

Когда мы седлаем лошадей, дрожь снова возвращается. Предчувствие катастрофы становится таким огромным, что я не могу дышать.

— Все в порядке, ваше высочество? – спрашивает Эрт. – Вам необязательно…

Я молча стегаю лошадь, не давая ему высказаться.

Копыта взбивают грязь, и мне кажется, что я вовсе не двигаюсь. Или же неосознанно замедляю ход лошади, боясь увидеть поле боя. Сердце чудовищно сжимается, и его пронзает игла боли. Я зажмуриваю глаза.

Если Рэй умрет – я умру тоже.

Боже, как же я влюбилась в него. До сумасшествия. Так, как никогда. Так, как не могла себе позволить. Так, как не умела раньше.

Я хочу снова услышать его «Анна», которое имеет множество оттенков. Которое звучит твердо, как звон стали, либо мягко, словно дыхание.

— Пожалуйста, – шепчу я, кусая губы: – пожалуйста…

Будь жив.

Я больше не злюсь ни на что. Я хочу детей – твоих детей, Рэй. Хочу засыпать в твоих руках. Спорить с тобой. Смеяться. Просто молчать. Быть рядом.

Будь жив, черт возьми!

Распахиваю глаза. Губы дрожат, и я задыхаюсь.

— Ваше высочество, – глухо доносится до меня голос Эрта. – Посмотрите, – он указывает рукой вдаль.

Его грудная клетка тоже взволнованно поднимается.

— Боги всемогущие, – говорит он.

Я вижу усеянное телами поле – всюду, куда хватает взгляда. Штандарты и гербы баронств и графств Эсмара вздернуты вверх. Но я не вижу замен Уилберга, и меня окутывает холод.

— Что это значит? – беззвучно слетает у меня с языка.

— Победа, – утвердительно, но ошеломленно говорит Эрт. – Боги! Победа! – и уже громогласно: – Победа, ваше высочество!