Книга Одна из тридцати пяти, страница 77 – Елена Романова

— Значит, жизнь твоего любовника волнует тебя больше, чем жизнь сына?

— Я мыслю куда масштабнее…

Эдмунд неожиданно поднялся — ему на плечи набросили халат. Он повернулся к матери, бросил:

— И так было всегда, мама. Ты всегда ставила власть превыше всего.

Щелкнув пальцами камердинеру, наследник вернулся в спальню.

— Ваше сиятельство, — произнес лекарь, осматривая мою руку, — рану нужно обработать и зашить.

Фамильный замок Лауртан, куда мы прибыли, впечатлял своим готическим убранством. Огромная спальня с внушительной кроватью под балдахином, свечи, пылающий камин были частью, а может и продолжением моего кошмара.

— Зашить? — переспросила я, переводя взгляд на Берингера. — То есть…

— То есть — зашить, — ответил он, отталкиваясь от камина и подходя к постели, на которой я сидела, — это почти не больно, Джина.

Для него может быть.

— Оставьте нас на минуту, — произнес он лекарю.

Сидя на постели перед советником, я чувствовала себя беззащитной. Я чувствовала себя принадлежащей ему.

— Я не хочу, — произнесла, рассчитывая на понимание.

— Хорошо, не будем, но тогда рана загноиться, — Райт сел напротив, заглядывая мне в глаза, — а это гораздо больнее.

— Не знаю, смогу ли.

— Сможешь.

Его уверенность в мои силы могла польстить, если бы дело обстояло не так серьезно.

— Это единственный вариант?

— Да.

— Хорошо, — дрожащей рукой откинула волосы за плечи, — я готова.

Перед тем, как открыть дверь, Берингер наполнил бокал густым темным виски и поднес мне.

— Выпей, будет легче.

— Целый бокал?

— Целый бокал, — подтвердил он. — Ты же смелая девочка, Джина. Верю, справишься.

Обхватила бокал ладонями и приникла губами, пока не осушила последний глоток. В желудок ворвалось тепло, я приложила к губам кулак, сдерживая стон.

— Сейчас уже будет хорошо, — сказал Райт, внимательно за мной наблюдая.

— … гадость…черт…

— Приляг.

Я опрокинулась на подушки.

— Зовите своего лекаря, пусть шьет и дело с концом.

Райт рассмеялся, а я напряглась, потому что его смех действовал на меня, будто сигнал тревоги. И дело было не в том, что я опасалась его, как грозного и жесткого начальника тайной канцелярии, я боялась его, как страстного властного мужчину, хищника, зверя. Когда он приближался, вся кровь бросалась мне в лицо, билась в висках, сдавливала горло. И Райт это прекрасно знал. Ему нравилось видеть во мне слабую, напуганную девчонку.

— Милорд, что будет потом? Мы уедем во дворец? — всеми силами я делала вид, что его близость не вызывает во мне никакой реакции.

Он спокойно сидел рядом, смотрел своими черными глазами в мои глаза. Смотрел совсем не так, как прежде.

— Нет, Джина, мы больше не поедем во дворец.

— Но как же Элина… мой отец?

— Леди Эртон казнили сегодня на рассвете, — сообщил мне Берингер, — твоего отца привезут сюда.

Я приподнялась, на мгновение лишившись дара речи.

— …казнили… — повторила, наконец, опуская голову и ловя губами раскаленный воздух, — по вашему приказу?

— По закону Хегея.

— По вашему приказу, черт вас дери? — резко вскинув глаза, я презрительно скривила губы.

— По моему приказу, — не стал отрицать он, — я лишь ускорил исполнение приговора. Это было необходимо. Надеюсь, ты не станешь читать мне нотации за то, как я делаю свою работу?

Этим ответом он перечеркнул всю ту нежность, которая едва зародилась между нами.