Книга Одна из тридцати пяти, страница 57 – Елена Романова

— Ты сказала людям Берингера, что я участвовала в заговоре. Почему?

Она опустила голову, прикрыв веки.

— Виктору нужно вывести тебя из игры. Если у королевы появятся рычаги давления на советника, она станет всемогущей. Пока только его противодействие заставляет ее смиренно ждать.

— И поэтому ты предала меня?

— Пойми, Джина, мы лишь пешки… наши жизни не так важны по сравнению с общей целью. Кто такой Эдмунд — капризный, эгоистичный мальчишка, которого использует королева. Разве такой король нужен Хегею?

— Мой отец знал об этом заговоре?

— Три года назад Виктор выбрал тебя из числа прочих. О тебе практически никто не знал, если бы ни одно но: твоя мать в прошлом была здесь, во дворце. Она была фавориткой короля. Твой отец всегда был предан Хоупсу, и он понимал, что спасти город можно лишь чем-то пожертвовав. И он пожертвовал тобой — три года мы почти не знали голода.

Я едва смогла вынести эту правду.

— Виктор рассчитал все, — продолжила компаньонка, — способствовал тому, чтобы твое имя попало в списки. Он хорошо знал твою мать и верил, что ты унаследовала ее честолюбие и хватку. Он полагал, тебе удастся расположить принца. Я должна была убить его, но так, чтобы вина пала на тебя. Но Виктор просчитался… ваши отношения с Райтом стали фатальной ошибкой.

— И вы решили подставить меня?

— На кону стояло очень многое, — произнесла подруга, избегая прямого вопроса, хотя ответ был очевиден.

Мы обе замолчали, и в этот момент нас потревожил лорд Тесор. Дверь узилища распахнулась, и начальник стражи многозначно произнес:

— Время истекло. Вы не можете здесь больше находиться.

Мой взгляд упал на лицо Элины.

— Прости… — прошептала она, хватая мою руку и прижимаясь к ней губами.

— Ты должна рассказать им всю правду, — вымолвила я, старясь, чтобы голос не дрожал.

Она покачала головой. Ее преданность епископу была поразительно крепкой и даже безрассудной. Что ж, мы обе сделали свой выбор.

Покидая камеру, я чувствовала, что оставляю там частицу себя прежней, какой мне уже никогда не быть. Впрочем, я еще не совсем понимала, что вижу леди Эртон последний раз в жизни.

* * *

Райт Берингер, всегда собранный, решительный, хладнокровный, терпел поражение за поражением. И это касалось ее — женщины, которая стала его погибелью. Она была его персональной мучительной смертью. Тот поцелуй в подвале — лишь малая часть того, что он хотел сделать с этой девчонкой.

И теперь, когда ему передали ее разговор с компаньонкой слово в слово, когда обвинения против нее рассыпались прахом, он ощутил, что еще никогда не чувствовал себя столь отвратительно.

— Все готово, милорд, — раздался голос Саргола, так некстати объявившегося в комнате.

Райт перебирал пальцами, катая по сверкающей столешнице обручальное кольцо.

— Надеюсь, все прошло гладко?

— Да, ваше сиятельство. Все указывает на Виктора Мотинье, как вы и приказали. Королевские шпионы уже перехватили якобы его шифровки.

Берингер задумчиво наблюдал, как катается по поверхности кольцо, сверкая гранями. Саргол терпеливо ждал, зная, что в этот момент его господин думает о чем-то важном.

— Что бы ты сделал, если бы вдруг оказался неправ? — вдруг спросил советник, не отвлекаясь от своего занятия.

Помощник не допускал даже мысли, что хозяин может быть в чем-то неправ, и заметил пространственно: