Книга Мой босс по прозвищу Сатана, страница 44 – Анна Жукова

Сата́нов не двигается, давая к нему привыкнуть, лишь только целует опухшие от его поцелуев губы.

— Ахуенная, сладкая, тугая, вкусная, красивая, — шепчет он несвязно.

А когда начинает медленно двигаться во мне, я отчаянно цепляюсь за его плечи, стул подо мной ходит ходуном. Андрей Александрович неутомим двигаясь размеренно словно поршень. А я с ума схожу от острого проникновения, от того как его губы целуют меня, что он шепчет на моё ухо пошлости, от которых я возбуждаюсь сильнее, его руки поддерживают мои бёдра, а дарящие удовольствия пальцы безумно быстро кружат на клиторе.

Я взрываюсь. Тысячью ракет, сотней солнц в космосе, миллиардами эндорфинов в крови, всеми клятвами любви на этом свете. Растекаясь и дрожа на его члене. И он со мной, едва успевая выйти из меня и окатывая внутреннюю поверхность моего бедра горячим семенем. Дрожащая обнимаю его тело, он вторит мне.

Если и была пыль в бунгало, то мы её протёрли. Со всех горизонтальных и вертикальных поверхностей.

Искупавшись, теперь сытые и убаюканные лежали рядом друг с другом. Я располагаюсь на его груди, сердце в которой мерно стучит.

Вечер незаметно подступает.

Сата́нов целует меня в лоб и встаёт.

— Надо всё же посетить родителей, — с этими словами уходит.

Я не успеваю расстроиться, как Андрей Александрович заглядывает в комнату.

— А ты чего лежишь, Таня, у нас полчаса на сборы…

Полчаса на сборы?! Я была готова через пятнадцать минут. Лёгкое длинное платье и трусики с бусинками вместо ластовицы. Здесь такой климат, что почти круглый год можно не заботиться о тёплой одежде. Слегка подвожу глаза карандашом и трогаю губы блеском. Не стоит ярко краситься, видно, что мама у Андрея Александровича очень притязательная.

Сердце замирает. Сата́нов ведёт меня к родителям чтобы что? Вывод напрашивается сам собой. Чтобы познакомить? Обозначить как девушку? Предположения, предположения… Но я боюсь об этом даже думать. Ведь по сути он ничего мне не обещает…

Сата́нов появляется в дверях. Вздрагиваю от неожиданности и улыбаюсь прямо в отражении. Он подходит сзади и кладёт горячие ладони мне на талию, скользя по ней, прижимается пахом к ягодицам и слегка потирается о них, зарывается лицом в волосы на затылке.

— Если можно было бы послать всё на это свете, сделал бы это немедленно, — хрипло проговаривает он.

— Господин адвокат, не забывайтесь, — шуточно проговариваю я.

Он усмехается и отрывается от меня, протягивая ладонь, в которую я тут же подаю свою. Андрей Александрович по-собственнически кладёт другую на мою ягодицу и сжимает её.

Всю дорогу до дома его родителей мы целуемся с авто. Мои губы немеют, низ живота пульсирует, а ноги отказываются ходить.

Нас высаживают возле огромного бунгало. Перед ним разбит небольшой сад с огромными экзотическими цветами. Доносится негромкая музыка и людское разноголосье.

— Родители живут здесь около девяти месяцев в году, — поясняет Сата́нов, держа меня за ладонь, — цветы садила сама матушка. Рекомендую отметить этот факт.

Я едва заметно киваю. Ну точно с родителями знакомить. Сжимаю его ладонь, боясь отпустить.

Едва мы показываемся на пороге, пройдя по насыпной дорожке из мелкой гальки, от небольшой кучки людей отделяется его матушка с бокалом вина в руке. Она улыбается видя его и подбегает, целуя. Они приветствуют друг друга, желая доброго вечера. Затем только обращает внимание на меня и холодно поднимает бровь.