Книга ИЗМЕНА. Развожусь!, страница 60 – Евдокия Гуляева

В голове вырисовывалась весьма красноречивая жуткая картина «Ревность» художника-экспрессиониста Эдварда Мунка.

С этого вечера мои безопасники заработали с утроенным усердием. Я же, просматривая отчёт за отчётом, наконец был готов признать очевидный факт – что не так равнодушен к собственной жене, как бы мне того хотелось.

Да, я испытывал по отношению к ней достаточно узкий спектр эмоций. Если односложным определением, то – невыдержанные. Если взять немного объёмнее, то в сознании всё разделилось на чёрное и белое, без полутонов и промежуточных вариантов: временами мне совершенно точно хотелось её придушить, но, одномоментно, залюбить всю, совершенно нескромными поцелуями и до красных отметин.

Стиснув челюсти, понимал, что этот вид оральных ласк в сексе мне совершенно неприемлем. Я ещё никого… Ни с кем. С женщинами я всегда придерживался чётких границ. Но с Полей, вдруг, мне захотелось попробовать. Особенно, после того, как она пошутила этом.

Хотелось пометить. Запачкать собой.

В мозгах троило.

Пах простреливало. Позвоночник словно током прошибало. Всё тело, как оголённый нерв с крайне повышенной чувствительностью, стоило мне только представить, как кончик моего языка протискивается между её блестящих розовых складок. Всего-то нужно – широко раздвинуть ей бёдра, подхватить под ягодицы и… лизнуть её. Там.

Меня на ней перемкнуло, нервы натянулись, словно корабельные канаты.

Раздражающее меня внимание Тараса Шуваева из конкурентной VMware, только накаляло наши с женой, и без того, напряженно-нервные отношения. Проблем искатель! От одного лишь упоминания о нём, я даже сейчас сильнее стискивал челюсти.

А что Поля?

Запоздало дошло, что в ней что-то поменялось. Кардинально. Если изначально я видел только её приторно-влюблённый взгляд, позже сменившийся на виноватый, то сейчас в её глазах сквозило отрешённым безразличием; изводящим, пусть приправленное юмором, но даже эта острая составляющая патовую ситуацию в мою пользу никак не выравнивала.

Уже тогда я понимал, что малой кровью отделаться мне не удастся. Был к тому готов.

Рванул за ней в Сингапур, потому как не видел другого варианта развития событий, кроме как расставить все значимые точки.

Ожидал/не ожидал. Получил то, что заслуживал.

По ощущениям, в моём теле все жилы до одной полопались, в то время, как я услышал её гортанное, на выдохе: «ТАРАС»; в самый эйфоричный момент, когда меня уже резко подбросило вверх! Тогда сразу и размозжило об пол. Будто по-настоящему сломало всего нах*й! Эмоционально до крайностей.

— Уходи, Бессонов, – произношу ровным голосом, а саму всю трясёт.

Он так часто и тяжело дышит, словно только что пробежал марафон. Смотрит на меня своим фирменным чрезмерно мрачным взглядом исподлобья и расслабляет узел галстука, будто он ему давно осточертел.

Сверху вниз, одну за одной расстёгивает пуговицы на рубашке; с моим-то богатым воображением, я отлично представляю, что дальше, а потому, с явным облегчением, удлинённо выдыхаю, когда он решает остановиться где-то посередине.

Следом берётся за платиновые запонки, снимает и убирает их в карман брюк, а потом с мучительной неспешностью закатывает рукава.

Мои руки принимают оборонительную позицию: обхватываю себя под грудью, таким образом пытаясь скрыть непроизвольную дрожь. Получается.