Книга ИЗМЕНА. Развожусь!, страница 54 – Евдокия Гуляева

— Почему ты здесь? – Внутри всё горит огнём. Голова гудит. Больше не вижу смысла скрывать своё негодование. – Зачем?

— Моя жена не будет скакать по хуям!

Уж как-то слишком безапелляционно, чтобы не задуматься о грандиозной провокации!

Несмотря на то что на его непроницаемом лице не проскальзывает ни единой эмоции, от одного тона его голоса мне становится не по себе. Он достаёт уцелевшую сигарету из смятой пачки и прикуривает, – в каждом рваном движении сквозит сильнейшее напряжение. Глубоко затягивается. Выдыхает.

Злится. Но тут-то уж я ему не уступаю, выбор причин у меня имеется куда богаче! Перечислять замучаешься.

— Не преувеличивай, – пока ещё терплю.

— Я пиздец, как преуменьшаю!

— Да что с тобой происходит?! – наконец, взрываюсь. По телу проходит озноб. Прошибающий. Сознание дребезжит. В этот самый момент у меня всерьёз возникает желание поставить точку. Нулевую. Отсюда берётся решимость на следующее: – С каких пор я стала интересна тебе настолько, что ты бросаешь свою КрЫстину (Бессонов морщится, как от нудной зубной боли)? Зачем тебе эти отношения, которых по сути нет? Хочешь секса? Так найди себе ту, которая тоже будет этого хотеть!

— Сам не понимаю, – он тушит сигарету в переполненной пепельнице и делает шаг в мою сторону. Но, видя, как я нервно шарахаюсь от него (впрочем, абсолютно нормальная реакция на попытку нарушения моих личных границ), сразу останавливается. Выглядит таким напряженным, что, кажется, ещё секунда и всё вокруг полыхнёт гневом, который исходит от него. Затем следует пауза, удушающая тревогой. На мгновение его голос обнажает эмоции: – Давай попробуем… разобраться. Вместе. М? Поль?

Он произносит это, и ворох колючих мурашек бежит по моей коже. Вижу, как отходит, чтобы сесть на край кровати и ухватиться за неё обеими руками, так крепко, что костяшки его пальцев белеют.

— Нет, – я отрицательно мотаю головой. И ещё раз. Это логично. Чувствую, ничем хорошим это не закончится. Для меня, уж точно! – Я… говорю «нет». Сразу.

— Не трону тебя. Обещаю. Буду сидеть, как сижу сейчас.

И тут мой пьяненький мозг подкидывает идею. Сумасбродную. И эта мысль кажется мне, если не гениальной, то уж точно совсем неплохой. Так, чтобы махом и «как серпом по яйцам». Окончательно и навсегда.

— Может быть просто оставим всё как есть? – я делаю последнюю попытку сохранить ему в целости его непомерное мужское самомнение. Нелишне и договориться: – Как в таких случаях говорят: «не совпали по всем параметрам»? Категорически и безнадёжно. Ну?

Не согласен. Вижу. Его глаза… В расширенных зрачках горит такая дурная решимость, что у меня голова идёт кругом.

— Боишься?

В его взгляде, обычно непроницаемом, сейчас лишь понимание, и что-то нечитаемое. Но больно-больно. Ни грамма прежней агрессии, – лишь осознание.

Он будто бы знал, что так будет.

Мы оба знали.

И он понимает, что я сейчас отвечу… Вот только изменить уже ничего не может.

Недосказанность клокочет где-то в горле. Потому что правда до сих пор крутится на языке, – хочется сказать так много, – но единственное, что получается, это короткое:

— Боюсь, – озвучиваю свои страхи вслух. А где-то в своём сознании добавляю: «панически, потому что ни черта не помню».

В момент, после одного, повисшего в воздухе слова, – хлёсткого, словно смертный приговор, наступает звенящая тишина.