Книга ИЗМЕНА. Развожусь!, страница 48 – Евдокия Гуляева

— Сделать интерактивную презентацию с сильной концовкой – это настоящее искусство, – Игорь отвечает и делает это со всей максимальной собранностью: – Последний слайд смог убедить даже меня. Поздравляю Тараса Шувалова и его команду профессионалов.

— Господин Бессонов, у вас есть что добавить?

— А по поводу развода? Возможно ли что это ваша или чья-то шутка?

— Вас ввели в заблуждение ложные слухи, – резкий тон голоса Бессонова никак не сочетается с предельно вежливым вниманием, с которым он смотрит на излишне нахального журналиста: – На вашем месте я бы более тщательно проверял полученную информацию, если вам, конечно, важны ваша репутация и благополучие вашего работодателя. У меня не всё в порядке с юмором. Надеюсь, этого комментария будет достаточно?

— Да, конечно. Спасибо за столь подробный ответ.

— У вас с женой нет совместных фотографий. Можно попросить о паре снимков?

— Конечно, – Игорь неожиданно соглашается, а я даже возразить не успеваю.

Ладонью он притягивает меня к себе за талию, обнимая. Пальцами второй руки поддевает мой подбородок, вынуждая обернуться к нему… А после, его губы на мгновение накрывают мои.

Как короткое замыкание, соприкосновение двух оголённых проводов. По телу мурашки, по позвоночнику – холодок. Ощущения скорее едкие. Невозможные, оттого и будоражащие.

Успеваю и делаю лишь один короткий вдох, прежде чем Игорь перехватывает меня за затылок и припечатывает моё лицо к своему. Губы к губам. Дерзко.

Наш первый поцелуй. Совсем первый.

Дичайше хочется отстраниться, но это недостижимая роскошь в подобной обстановке.

Слышу, как вокруг щёлкают многочисленные фотокамеры. Сквозь закрытые веки просвечивают их ослепляющие вспышки. И… Приоткрываю рот, позволяя Бессонову вести в показательной игре, предназначенной для любопытной прессы, смакующей пикантные подробности нашей «счастливой» семейной жизни.

В груди завязывается тугой узел.

Но всё это безумие, иначе не назовёшь, заканчивается так же быстро, как начинается. Мозги одним махом встают на место, как только Бессонов шепчет прямо мне в губы: «Дома поговорим». Остаётся только рациональная невозмутимость, а вот привычные безразличие и циничность в его тёмных глазах сменяются чем-то жарким и раздирающим, тем, с чем он впивается в меня взглядом.

Хотя, изначально мне даже нравится его предложение «поговорить дома» (помнится мне, я сама того же хотела), но ровно до того момента, как он проговаривает эту фразу. После которой, внезапно, становится слишком очевидно: ни хрена он меня не разговаривать зовёт!

Вот такой он, Игорь Ильич – кобель – Бессонов, пресыщенный кулуарными «беседами» с PR-менеджером КрЫстиной Вержбицкой.

Но каков актер! Хорош, правдоподобен! Такому можно аплодировать стоя.

Я не успеваю сообразить и отпрянуть, а он уже склоняется к моему уху:

— Заберу тебя. Во сколько заканчиваешь?

Ох уж эти его вопросы в ультимативной форме!

Мне стоит чудовищных усилий натянуть милую улыбку, а заговорить и вовсе получается только после того, как в горле пропадает противное ощущение кома из грубых неозвученных слов:

— Я обедаю с Генеральным, – говорю вслух, а сама думаю: «Проще договориться с самим чёртом, если того потребуют обстоятельства, чем с неуступчивым характером Бессонова».