Книга Желанная в окне, страница 10 – Ник Грей

Я вернулся на стул и стал читать: «Милый, дорогой мой Максим. Прости меня за всё, но я тоже так больше не могу. Я постоянно думаю о том, что ты можешь быть с кем-то моложе меня, красивей. Я старею, и ты, рано или поздно уйдешь от меня. Я больше не вернусь к тебе, я встретила другого. Прости меня. Мой старый номер я выкинула и этот номер я тоже не буду использовать. Мои вещи приедет, заберёт Папа. Прости…». Телефон полетел в ближайшую стену и плевать, что это Айфон предпоследней модели.

Взявшись обеим руками за голову. Я пытался понять, что я сделал не так? Как так вышло? Чего ей не хватало? Я как дурак, бежал домой, все свободное время только с ней, к Папе так к Папе, к подругам так к подругам, сегодня в театр, значит в театр вместо тренировки с парнями. Ну, что я сделал не так?

Встал и пошел в комнату, где был у меня в шкафу создан импровизированный бар. Многие мои клиенты расплачивались или просто от души дарили алкоголь, я в нем ни черта не понимал, взял большую бутылку какого-то коньяка, на котором красовались большие буквы VSOP. Залез в холодильник, достал лимон и пошел на кухню. Когда эта бутылка закончилась, и я уже закусывал пельменями, пошел за второй. Одним ударом снес дверь в комнату, которая по моему мнению была виновата во всем.

* * *

В моей голове настойчиво, звенело, кое-как открыв один глаз, посмотрел в окно. За окном смеркалось. Я постарался собраться мыслями, но ничего не получалось. Я не мог вспомнить, когда я лег спать и как добрался до кровати. Но настойчивый звонок просто уже бесил. Догадавшись, что это звонят в дверь, я собрал все силы и поплелся открывать дверь.

Открыв, я увидел отца Юли. Василий Васильевич, так звали отца. Он был рослым мужиком, ему было за шестьдесят, но выглядел он на много моложе, держал себя в форме. Василий Васильевич долгое время служил в армии, в войсках Дяди Васи. От того у него были широкие плечи, рост примерно под 190 сантиметров, ярко-голубые глаза, которые достались Юлке. Но при всем своем виде, всегда короткой стрижке, огромными кулаками и суровому взгляду, был очень воспитанным человеком.

— Здравствуй Максим! Я могу пройти? — спросил Василий Васильевич.

— Да, конечно. Проходите и извините за бардак — тихо ответил я. В руках Василия Васильевича было несколько пакетов и он, не раздеваясь пошел на кухню.

— Ясно — спокойно произнес он, окинув взглядом кухню — Максим помоги мне с пакетами, пожалуйста — продолжая осматривая бедлам, устроенный мной на кухне. Пару дверок весели на одной петле, несколько разбитых бокалов.

— Теперь понятно, почему я не мог до тебя дозвониться — сказал он, смотря на разбитый телефон на полу кухни.

— Максим, давай, присаживайся. Я хочу поговорить с тобой если ты не против?

— Я, не против Василий Васильевич. Но если речь пойдет о Юли, то я не вижу смысла что-то обсуждать. Мне всё понятно и претензий к Юле у меня нет. Это её решение. Надеюсь, она его приняла сама, а не под чьим-то давлением. — сев на стул сказал я.

— Ну, баб, Максим, не поймешь. То они, тебя любят, то они, тебя ненавидят, то хотят, то не хотят. Одним словом, хрен их поймешь. Не постижимая женская логика, для нас — сев на стул сказал он.

— Я вот одного понять не могу, что я такого сделал, что она ушла к другому или что я не сделал? — спросил я.