Книга Измена. Предательство (не) прощается, страница 26 – Марина Вуд

Маша поворачивает голову ко мне.

— Мамочка, а мы теперь можем домой?

— Можете, — доктор улыбается, снова оборачиваясь к нам. — Правда, нужно пару дней посидеть на диете, пить больше жидкости.

— Я только скользкое есть не буду!

Врач скидывает на меня вопросительный взгляд.

— Бывшая свекровь рисовый отвар ей давала, — объясняю, бросая взгляд на Марусю, которая морщится, вспомнив серую жижу.

Доктор усмехается.

— Да, никакого "скользкого". Но питьё — обязательно.

Он протягивает мне листок.

— Вот, режим питания и список препаратов. Купите сегодня же, начните давать по схеме. У нас на первом этажа круглосуточная аптека.

— Спасибо вам огромное, — искренне говорю я.

— Это моя работа, — коротко отвечает он, но в глазах мелькает что-то тёплое. — Выздоравливайте! — улыбается.

Мы выходим из кабинета, и только в коридоре я понимаю, что мои щёки горят. Удивляюсь, как ловлю себя на мысли о том, какой он… красивый. Лицо строгое, но притягательное. Руки сильные, но аккуратные. Вдруг мой внутренний голос насмешливо спрашивает: Ты что, Настя? Мужика никогда не видела?

Маша сжимает мою руку, вырывая из размышлений.

— Мамочка, я пить хочу.

— Сейчас купим водичку, — отвечаю ей.

И когда мы уходим, я чувствую, как украдкой бросаю взгляд на дверь с табличкой. Точно, как школьница.

Глава 12

Настя

Утро было всё таким же серым и туманным, но в моей голове царила ещё большая неразбериха. После недавнего визита в больницу с Машей, я чувствовала себя немного спокойнее, но теперь настала очередь разобраться со своим состоянием. Утренние недомогания, слабость и странное ощущение в животе начинают серьёзно пугать.

Гастроэнтерологический кабинет встречает меня приятной обстановкой. Пастельные стены, тихая музыка в коридоре и приветливый администратор создали иллюзию спокойствия, которой я сейчас так нуждаюсь

— Настасья Сергеевна? — звучит голос медсестры из-за двери.

— Да, это я, — откликаюсь, вставая с кресла.

Меня проводят в кабинет. За столом сидит женщина лет сорока, с собранными в строгий пучок волосами и проницательным взглядом. Её табличка на столе гласила:Елена Андреевна Корчагина, врач-гастроэнтеролог.

— Присаживайтесь, Настасья Сергеевна, — кивает она, делая записи в карточке.

Я сажусь, чувствуя лёгкое напряжение.

— Что вас беспокоит?

— Утренние недомогания, — скрещиваю руки на коленях. — Тошнота, слабость. Иногда кружится голова. Аппетита практически нет, а если и есть, то тошнит ещё больше.

Елена Андреевна кивает, внимательно слушая.

— Это продолжается сколько времени?

— Да, несколько недель.

— Понятно. А боли в животе?

— Нет, ничего острого. Только лёгкий дискомфорт, особенно по утрам.

Она о чём-то задумывается, быстро что-то записывает в карточке, а потом поднимает взгляд.

— Ещё какие-то симптомы? Может быть, резкая усталость, изменение вкусовых предпочтений?

Я замялась.

— Да, пожалуй. Не могу объяснить, но недавно почувствовала, что совершенно не переношу запах кофе. Хотя раньше любила.

Врач слегка улыбается, но тут же возвращается к серьёзному виду.

Елена Андреевна откладывает ручку и встаёт, указывая на кушетку в углу кабинета.

— Ложитесь, пожалуйста, — говорит она с профессиональной учтивостью.

Я поднимаюсь и направляюсь к кушетке, стараясь не выдать волнения. Ложусь на спину, слегка задрав рубашку, как велит врач. Её холодные руки касаются моего живота, но движение их уверенное и аккуратное.