Книга Спецзадание «Любовь», страница 35 – Агата Лав

— Поимел, — Никольский сам отвечает на свой вопрос. — По глазам вижу, что да.

Игорь вновь поворачивается ко мне.

— Я тоже хочу, — он смеется, царапая меня грязными интонациями.

И протягивает ладонь. Его длинные пальцы стремятся к моей щеке, но Алексей не дает ему прикоснуться ко мне. Он выходит вперед и становится между нашими с Никольским телами. Леша по-прежнему молчит, но я ощущаю, как в этом молчании зреют и наливаются силой тяжелые зверские удары.

— Ты же в курсе, что мы сегодня будем изображать брата и сестру? — с губ Игоря слетает хриплый выдох, который он выпускает в лицо Смирнова как сигаретный поток. — Я буду трогать ее весь вечер, приятель.

— Но не здесь, — отрезает Смирнов.

В кармане Никольского пищит будильник. Я вздрагиваю из-за короткого звука и делаю глубокий выдох, только когда Игорь покидает комнату. Я вспоминаю, как нужно дышать, и чувствую приближение Смирнова как вибрацию в воздухе.

Легкие толчки.

Они пробуждают и ведут за собой.

Я выныриваю из плохих воспоминаний, которые успел подарить мне Никольский, и порывисто разворачиваюсь навстречу Леше. Сама не знаю откуда берется смелость, но я первой тянусь к его губам. Я так хочу почувствовать их вкус, что не могу совладать с собой. Я рвусь к нему и захлебываюсь, когда он дает мне всего мгновение и по-мужски забирает инициативу. Он забирает все — мой разум, навязчивые мысли и липкий взгляд Игоря. Я размыкаю губы, впуская его глубже, и целую его так жадно и порочно, что могу пораниться. Еще секунда и становится запредельно душно и сладко, а его мягкие губы сводят с ума. Самые желанные и нежные губы… самые… меня никогда не целовали такие.

Меня никогда не подминало желание настолько сильно.

Я хочу что-то сказать, в мозгу бьется желание объясниться и сказать правильные слова, чтобы он не подумал обо мне плохо. Но я не в силах остановиться. Я прижимаюсь к нему и подрагиваю, ощущая как его корпус врезается в мою грудь. Леша ловит мое лицо в ладони и то ли пытается удержать, давая мне мгновение, чтобы я сделала отрезвляющий глоток воздуха, то ли переводит дыхание сам.

— Я боюсь его, — шепчу, а губами снова ищу его губы. — Я чувствую себя грязной из-за его взглядов…

Мои ладони уходят ниже. Я цепляюсь за мужскую рубашку, нетерпеливо вожу пальцами туда-сюда и напитываюсь его жаром. У Смирнова спортивное крепкое тело, стоит нажать сильнее и можно почувствовать налитые мускулы. А еще его правильные прикосновения… они не имеют ничего общего с тем, что со мной делал Никольский. Нет в них катка и нет превосходства. Они как глоток свободы. Как напоминание, что я могу выбирать сама. Могу чувствовать, а не изображать то, что мне приказали.

— Люба, — Леша выдыхает с хриплым рыком, — тише, маленькая…

— Я нравлюсь тебе? Что-то есть? Хоть крупица?

Смирнов улыбается. Вместо ответа он заканчивает с затянувшейся передышкой и вновь выключает мой разум. Он жадно целует меня, заставляя потеряться и прочувствовать, как срывает все стопы. Я почти стону ему в губы, я хочу то зацеловать их, то прикусить. И я судорожно выдыхаю, когда Смирнов переносит свои широкие ладони на мою талию и отрывает меня от пола.

— Больше, — говорит он мне прямо в губы. — Сильно больше.

Я все-таки легонько прикусываю его. Потом закрываю глаза и даю себе пару секунд прежде, чем придется возвращаться в реальность. А она стучится к нам вместе с шорохом раскрытой двери. Смирнов выпускает меня из рук, и я замечаю на пороге Ксюшу. Она выглядит смущенной, словно мы с Лешей успели сорвать одежду друг с друга.