Книга Спецзадание «Любовь», страница 21 – Агата Лав

Алексей останавливается, глядя на меня сверху вниз. Случается неловкая пауза, потому что я почти тянусь за ним. И он это замечает. А я признаюсь себе, что моя женская натура успела назначить его на роль защитника. Нашла сильного мужчину, за спиной которого хочет спрятаться.

Треск рации отвлекает Смирнова. Он отрывает от меня взгляд и поворачивается к тумбочке. Проходит всего пару мгновений, за которые он отвечает на вызов и поднимается с кровати, собирая с пола одежду, и я остаюсь в спальне одна.

На следующий день я просыпаюсь без будильника. Зато с лицом Ксении перед самым носом. Она зависает надо мной и дожидается того момента, когда я открываю глаза.

— Ох, — выдыхаю от удивления. — Я проспала, да?

— Немного, — кивает она. — И я бы сказала “доброе утро”, но этот день настал.

Она протягивает мне коробочку, в которой я узнаю упаковку с линзами.

— Это утро точно не доброе, — соглашаюсь, спуская стопы на пол. — Нам скоро выезжать?

— Машина уже подана, — помощница кладет упаковку на кровать рядом со мной, а на тумбочку ставит картонный стаканчик, который источает пробуждающий аромат крепкого кофе. — Я повесила костюм на крючок в ванной, а багаж уже забрала охрана.

Ксения красноречиво запинается на слове “охрана”, после чего обводит коротким взглядом кровать Алексея Смирнова, на которой она и нашла меня.

— Он просто отзывчивый, — бросаю поспешно, словно мне тринадцать и меня вот-вот уличат во влюбленности в одноклассника.

— И сексуальный, — Ксения легонько улыбается.

Я угрожающе щурюсь, чтобы пресечь эти разговорчики, а потом поднимаюсь на ноги и направляюсь в ванную комнату. Чехол со светло-голубым костюмом сразу бросается в глаза. Также Ксения разложила на столешнице туалетные принадлежности и косметичку на молнии.

Я умываюсь, недолго медитирую, но все же берусь за линзы. В инструкцию не заглядываю, потому что знаю ее наизусть — я несколько раз пыталась приучить себя к линзам и отказаться от очков, но тщетно. Каждый раз возникало чувство, что мне под веки разгрузили целый грузовик с песком. А после аварии и стресса зрение еще сильнее испортилось, так что я начала настраивать себя, что операция неизбежна. Хотя я панически ее боюсь. На любой другой части тела — пожалуйста, но глаза…

— Ты сможешь, — подбадриваю себя, цепляя линзу кончиком пальца.

Я оттягиваю нижнее веко, надеваю линзу и закрываю глаза. Жду пару секунд, попутно прислушиваясь к ощущениям. Потом повторяю процедуру со второй линзой и шумно выдыхаю. Когда открываю глаза, понимаю, что линзы подобраны превосходно. Я вижу, как человек с идеальным зрением, и дискомфорта почти нет. Я решаю хорошенько изучить упаковку, но на ней нет ни слова на русском. Вообще не помню, чтобы видела эту фирму в продаже.

— Должно же быть приятное исключение, — рассуждаю, думая о том, что в доме Никольских случилось хоть что-то хорошее.

Я возвращаюсь к Ксении уже в брючном костюме и с тонким слоем bb-крема, который нанесла на лицо и шею.

— Отлично, мы укладываемся в расписание, — она облегченно выдыхает, довольная, что я не стала задерживаться за дверью. — Тебе очень идет.

Я улыбаюсь, замечая, что она все-таки обращается ко мне на “ты”. Мне так легче.

— С кем я поеду? — спрашиваю. — С Игорем?

А вот от этого мне тяжело. От одной мысли, что мне предстоит длительная поездка с “братиком”, становится дурно.