Онлайн книга «Точно по расписанию»
|
Она полностью занята тем, что делает. Ни на что не отвлекается. Целует, водит языком, берет в рот. Потом… От ее движений в пах прострелила такая острая горячая судорога, что Тим почти согнулся пополам. Нет, она ему нужна. То, что Ксюша делает, невероятно. Но сейчас она ему нужна иначе. И губы ее нужны у его губ. Ее стон разочарования, когда Тим отстранился, едва не доломал его окончательно. А потом началось сумасшествие. Потому что они яростно пытались раздеть друг друга, но больше мешали. А потом, наконец, рухнули на кровать. Он распял ее — раскинул руки, раздвинул ноги. Завис. Долго смотрел. А потом рывком взял. *** Кто ее проклял? Кто наслал на нее этот морок? Почему все это случается с ними впервые? Спустя столько лет брака — впервые. Его темный взгляд, хриплое дыхание, жадные поцелуи. Он не может перестать целовать ее, и его не смущает, где только что были ее губы. Их обоих ничего не смущает. Тут вообще исчезли все эмоции, кроме жгучей подробности друг в друге, которая прорывается в виде яростных глубоких толчков, шумного мужского дыхания и жалобных женских всхлипов. Они рвутся друг к другу наперегонки. Финишную ленту пресекают грудь к груди, в одной на двоих горячей пульсации. *** Потолок останавливает свое вращение медленно. Звуки возвращаются неохотно. И пока единственная реальность Ксюши — это грудь Тимофея, на которой лежит ее рука. И его плечо, к которому она прижимается щекой. Она начинает скользить пальцами по его груди, самыми кончиками. — Тим… Тимка мой… Мой самый лучший любимый Тимка… Грудь под его рукой вздрагивает. Тимофей вздрагивает всем телом. — Что? Что случилось? Слух вернулся полностью, и она отчетливо слышит, как Тим тяжело сглатывает. — Просто… Просто ты никогда этого не говорила. Ксюша не сразу понимает, о чем он. А потом даже зажимает себе рот рукой. Да не может такого быть. Не может быть, чтобы не говорила! Она же… Как же это… Ксюша приподнимается на локте, чтобы видеть его лицо. Света из гостиной достаточно. — Ты хочешь сказать, что я никогда не говорила, что люблю тебя? — Да. — Никогда-никогда не говорила? — Никогда. — Не может быть… Он поднимает руку, чтобы убрать пряди волос от ее лица. И Ксюша видит, как у него дрожат пальцы. Как же это все… Как так случилось, что то, что очевидно тебе, совсем не очевидно другому человеку?! Дорогому, близкому человеку. Самому лучшему, самому необходимому. И неужели она, в самом деле, молчала?! Многое можно сказать сейчас. И нужно, наверное. Но все это — после самых главных слов, без которых вообще все бессмысленно. Она долго-долго смотрит в его лицо. Такое родное и любимое лицо. Рука Тима все так же у ее щеки. — Я люблю тебя, Тим. Очень-очень люблю. Прости меня, пожалуйста. Он не отвечает сразу. Молча сгребает ее, прижимает к себе, обнимает крепко. — И я тебя. Очень-очень, — а потом выдыхает шумно. — Ты не представляешь, какой я сейчас счастливый. Ксюша, Ксюшенька моя… После признаний в любви непременно должны идти поцелуи, так полагается. А еще так бывает, что поцелуи переходят в нечто иное. — Ксюш… Я так соскучился. Я тебе спать сегодня ночью не дам. Она мягко смеется, ежась от его смелых прикосновений. — Я не хочу спать. — Ксюш… Пожалуйста… Я хочу тебя целовать там. Ты же… Ты же позволишь мне? — а потом, опережая слова, его рука ныряет в лабиринт влажных складок. — Это мое. Хочу целовать там. |