Онлайн книга «Помни об этом»
|
И именно в тот момент, когда я не знаю, что сделать правильнее, ответить ей или сбросить, у меня вырывают телефон. Резко и рывком. Вздрагиваю оборачиваясь. — Я сказала, – звучит очень тяжелый и спокойный голос мамы, – чтобы ты больше никогда не звонила мне, разбирайся со своим уголовником сама! Мимо народ идёт, мы на ступенях в магазин стоим, ветер, голоса, но я слышу только то, что они говорят, полностью концентрируюсь на маленьком пластике в руках матери. — Он не виноват! Его подставили! Андрюша никогда!!! Это твоя шлюха его подставила! Натравила на него мужика! Это она! Он в больни… Лицо мамы каменеет и становится каким-то отталкивающе яростным. Отступаю на шаг, слетаю с одной ступени и ногу подворачиваю, но не чувствуя боли выпрямляюсь. Дыхание давно сбито, а пульс скачет как ненормальный. Ловлю все эмоции, жадно всматриваюсь. — Я всё сказала! – Жёстко рубит. – Будешь звонить, я напишу на тебя за преследование, понятно? Мама сбрасывает и разворачивается ко мне, сокрушённо выдыхая ловя мои глаза. Там нет больше ярости. Просто какая-то грусть, словно она расплакаться хочет от бессилия, но держится. И это меня пугает. — Узнала всё-таки. Слёзы наворачиваются. Мамочка… Стыд обжигает до самого нутра. — Мам… – голос сипит. Ближе подходит и обнимает крепко, пряча меня на своей груди, нежно гладит по спине. Мою дрожь мы ощущаем вдвоём. — Идём домой, фиг с ним с этим платьем, всё против… Не нужно оно мне! Не хочу уже. Господи… — Мам… – зову ещё раз. — Давай дома, – устало шепчет, не смотря в глаза. И я повинуюсь, на негнущихся ногах спускаюсь на асфальт. В голове ворох. Мозг отказывается воспринимать информацию. Её так много, она какая-то бессвязная, совершенно дикая. И мой взгляд, который я прячу за очками, тоже дикий. Самый главный страх, то, чего я боялась – произошло. Лихорадочно думаю о том, как оправдываться, как слова подобрать, как минимизировать удар. И как в далёком детстве начинаю заламывать пальцы. Щемит сердце. Остро, болезненно, удушающе. Хорошая девочка во мне тихо плачет от отчаяния. Девочка больше всего боится расстроенных глаз матери. Не оправдала ожиданий, не слушала, натворила глупостей. Сделала всё то, что делать было нельзя. Опорочила ни только себя, но и родных, окунула в грязь… теперь все знают, что её воспитать нормально так и не смогли. А ведь отец в пьяном угаре кричал матери: — Шлюху из неё воспитаешь!!! Вот увидишь! Получается, что вышла шлюха. * * * Мы разговариваем до позднего вечера, но нормального разговора бы не случилось, если бы сразу по приходу, мама не развернулась и не сказала: — Я люблю тебя. Не важно, что и когда ты сделала, я просто люблю тебя. Любую. Виноватую в чём-то или не виноватую, правую или не правую. Ты моя девочка и я тебя люблю. Просто помни об этом. Всегда. Ничто на мою любовь не повлияет. Ты, наверное, думаешь, что я злюсь, что начну как-то ни так на тебя смотреть? Не начну, родная… Что-то внутри дрогнуло. Кинулась на шею и разрыдалась. Потому что стопудовая стена плавно поехала вниз. Там много этих стен, но на одну стало меньше. Под конец, оглушённая информацией, я совсем не знаю, что делать. Плакать от счастья или от боли. Вопреки моим страхам, мама реагирует спокойно, она не нагнетает, а наоборот сглаживает углы. |