Книга Измена. Жизнь заново, страница 8 – Кира Фарди

Она заинтересованно смотрит на Влада, цепляет взглядом татуировки, и глаза загораются огнем любопытства.

— Ого как много? А что означает вот этот иероглиф? – дочь нисколько, не смущаясь, тычет пальцем в шею гостю.

— Это знак человека.

— А этот?

Я стою и глупо смотрю на оживленную Ляльку. Дома вечно ходит с недовольной физиономией, а тут раскрывается на глазах, как бутон цветка.

— А разве у тату есть значение? – спрашиваю и понимаю: сморозила глупость, и от неловкости краснею.

— Мама, тебя ждут! – сердится Лялька.

— Уже иду.

— Ляля, не хочешь мне помочь? – спрашивает гость. – Заодно и о тату поговорим.

И дочь решительно оттесняет меня от стола.

Я стою, опустив мокрые руки. Это что сейчас было? Или красивый мужчина для всех возрастов привлекателен? В груди растет тревожный ком. Влад вдвое старше Ляльки, и как минимум вдвое моложе свекрови, а вот поди ж ты!

Смотрю на него неприязненно: явился жгучий перчик и разворошил стоячее болото. Осталось только Рите-Маргарите нарисоваться.

И тут же слышу ее мурлыкающий голос…

Я бросаюсь к окну, забыв о Ляльке, и глухое раздражение поднимается в груди. Глеб мило прогуливается с гостьей, показывая ей наш сад. А Рита-Маргарита то запрокидывает голову и смеется, то хватает мужа под руку, то оглядывается…

«Вот сучка офисная! Еще и зрителей ищет! – вскипаю я. – Ну, я тебе!»

Я швыряю на столик блюдо с пирожными, кофейник, посуду и везу все на веранду. В голове перебираю, что бы такое сделать, чтобы удовлетворить адское просто желание уничтожить эту шмару.

Автоматом сервирую десертное угощение, а варианты так и крутятся в пылающем мозгу: от плюнуть в кофе до выгнать взашей из дома.

Но ничто не подходит. Испорчу Глебу карьеру, а сама прослыву безумной истеричкой, кандидаткой в психушку. Все пожалеют несчастного Глебушку и посмеются надо мной.

Р-р-р…

Свекровь теперь кокетничает с издателем Гвоздевым, но, увидев меня, сразу начинает распоряжаться:

— Дина, налей нам кофе.

«Терпение, только терпение!» – повторяю про себя, как мантру.

Только сажусь, как Гвоздев спрашивает:

— Мне очень нравятся эти картины. Кто автор? Не узнаю.

Игорь встает и идет к стене, свекровь вскакивает за ним.

— Ой, это домашняя мазня Дианы. Не стоит вашего внимания.

— Отчего же! Очень мило, – он поворачивается ко мне, а я стою, сгорая от стыда: так меня еще ни разу не унижали прилюдно. – У вас художественный дар, Дина.

— Спасибо.

— Сочетание цветов радует глаз. А вот это вообще шедевр.

Игорь подходит к холсту, покрытому оранжевой краской. На ее фоне изображено нагромождение редких черных камней, среди которых растет одинокая сосна.

— Вы думаете? – сомневается свекровь. – А мне она кажется совершенно безвкусной.

— Наоборот, здесь есть идея.

— Да? – Алла Борисовна, скорбно опускает уголки губ. – У Дианы в мастерской много подобного добра.

— Чудесно! – Игорь подходит ко мне. – Я очень хочу, чтобы вы оформили интерьер моего офиса.

От неожиданности я чуть не икаю. Ловлю встревоженный взгляд свекрови. С чего бы это?

— Но…

— Какие картины придадут ему шарм, как думаете?

— Нужно сначала посмотреть на цвет стен, интерьер, – загораюсь я.

— Ой, – перебивает меня Алла Борисовна. – Неужели вы не можете найти нормального художника? Дина совсем не бизнесмен.