Книга Измена. Жизнь заново, страница 13 – Кира Фарди

— А дальше, что?

— Ничего. Мы стали все больницы обзванивать, нашли, где ты, поехали.

— С Лялькой? Ей же рано вставать в школу.

— О небеса! – Сима вздымает руки к потолку. – Вразумите наконец эту бабу! Она чуть концы не отдала, а жалеет здоровую девчонку, на которой пахать и пахать.

— Но…

— Ничего с твоей Лялькой не случилось. Покрутилась со мной, поревела, и я ее на такси домой отправила.

— Так, и что со мной?

— Операцию тебе сделали.

— Это я уже поняла. И что у меня было?

— Разрыв яичника.

— Того самого?

— Да. Я же просила тебя приехать на прием! Просила!

Я теряюсь. Нет, живот, конечно, болел, но чтобы яичник лопнул – это перебор. И как назло, когда дома никого не было. Чувство вины перед подругой сжимает сердце.

— Я думала, все пройдет, закрутилась.

— Так и сгинешь от хорошей жизни, – ворчит Симка.

— У меня нормальная жизнь, – обиженно поджимаю губы. – Как у всех.

Пытаюсь приподняться на руках, но падаю от слабости.

— Лежи уже! То, что ты называешь нормальным, на самом деле – безобразие. Ты растворилась в семье, а когда тебе понадобилась помощь, никто пальцем не шевельнул.

— Не ворчи. В моем доме любовь и взаимопонимание. Просто так сложились обстоятельства.

— О боги! – Сима закатывает глаза. – Ваши высокие отношения мне не понять!

— Еще бы! Ты же старая дева.

— Будешь на меня ругаться, уйду!

— И уходи.

Отворачиваюсь, слезы закипают в глазах, хотя и понимаю: подруга права. За восемнадцать лет брака я потеряла себя, вот и вырастила законченных эгоистов.

Дверь с шумом распахивается, и в палату входит медсестра. Она делает мне парочку уколов, измеряет температуру. Все это время мы молчим. Симка дуется, я тоже. Такой разговор у нас возникает не впервые.

Подруга помогает мне встать, умыться, переодеться. Не успеваем мы закончить, как в палату вваливаются муж, свекровь и дочь.

— О, драгоценные родственнички пожаловали? – ворчит Симка.

Но ее бубнение слышу только я.

— Мамочка, как ты? – Лялька оттискивает подругу от кровати и хватает меня за руку. В глазах неподдельный страх и вина. – Прости меня. Я даже не поняла, что тебе плохо.

Ласково касаюсь ее щеки: люблю свою девочку больше жизни.

— Все уже позади, – шепчу непослушными губами.

— Дина, нельзя же так! – басит Глеб. – Трудно было сказать?

— Я говорила. И писала.

— Прости, не понял, насколько все серьезно. В конференц-зале пришлось вообще отключить телефон.

Он стоит с видом побитой собаки, опустив голову, и отводит взгляд.

— Футы-нуты! – громко фыркает Симка. – Какой занятой дядечка! И что за важные вопросы решает издатель аккурат в середине рабочей недели?

— Си-ма! – хором вскрикивают родные.

— Дина, тоже мне, нашла время, когда заболеть! – кривит губы свекровь.

Она подходит к зеркалу, висящему на стене, и подкрашивает губы. Даже сейчас заботится о внешности. Интересно, кто ей сегодня готовил низкокалорийный завтрак?

— Болезнь, вообще-то, не выбирает, – защищает меня Симка. – Это вы довели мать до такого состояния.

— Прекрати лезть в нашу семью! – косится на нее Глеб и гладит мою руку. – Как ты, дорогая?

Он сама предупредительность и внимание. Поправляет одеяло, взбивает подушку, подносит ко рту стакан с водой. А в глазах столько нежности, что мое сердце наливается теплом.

Нет, зря Симка ругается. У меня хорошая, заботливая семья.