Книга Измена. Жизнь заново, страница 100 – Кира Фарди

Только Влад пропал. Он, как ребенок, обиделся на меня за резкий разрыв и ушел в тень: не отвечает на звонки и сообщения, и сам ни разу не позвонил.

— Дина, как думаешь…

Я стою у окна и смотрю на суетливый центр Барселоны. Сюда мы прилетели уже в конце октября для проведения юбилейной выставки. Мимо окон галереи торопятся туристы, студенты и обычные жители. Сильный ветер рвет из рук зонты, распахивает пальто и плащи. Люди прячут носы в воротниках и шарфах и бегут, бегут, бегут…

Мне тоже грустно. Я постоянно думаю, как там Россия, как столица, и понимаю, что соскучилась по дому, по родному языку, по…

Трясу головой, прогоняя упаднические мысли. Не хочу! Обратной дороги нет.

Вот только проклятое сердце с этим не согласно.

— Да, слушаю, – я поворачиваюсь к Елене.

Лучше заниматься делом, чем тосковать.

— Я предлагаю после выставки провести аукцион и пригласить знаменитостей. Как думаешь?

— О! Здорово.

Меня восхищает предприимчивость новой подруги. У Елены есть нужные связи и контакты, чтобы заниматься бизнесом на мировом уровне. Я вообще удивляюсь, что она взяла на работу меня, рядовую домохозяйку, поэтому очень стараюсь ее не разочаровать.

— Я хочу выставить на аукцион «Замерзшую весну», – Лена делает паузу, пристально смотрит на меня и ждет реакции.

А я будто получаю удар прямо в сердце, вздрагиваю, хватаюсь за грудь, лишаюсь полноценного вдоха.

— Нет, не могу, – качаю я головой, едва придя в себя от шока, слезы невольно наворачиваются на глаза. – Не хочу.

Лена встает из-за стола, подходит ко мне, промокает салфеткой влажные дорожки на щеках. Я отшатываюсь.

— Посмотри на себя, – говорит она, – ты как натянутая струна, не можешь отпустить жизненную ситуацию. И мне кажется, именно эта картина нитью связывает тебя со старым миром.

— Нет, – сипло твержу я. – Не отдам. Если нужно, я уволюсь.

Я даже представить не могу, что картина, в которой моя душа, перейдет в чужие руки.

— Девочка моя, – Елена не отводит от меня взгляда, – ты все еще в глубокой депрессии. И никогда не выйдешь из нее, если не сделаешь усилие над собой.

— Нет у меня никакой депрессии!

Я ухожу из кабинета Елены, который она арендовала на период выставки в галерее «Villa del Arte». Брожу по узким улочкам центра, сбиваемая с ног сильным ветром, сажусь за столик уличного кафе на набережной.

— Carajillo, siñorita? – подлетает ко мне официант.

Я уже знаю, что карахильо – это кофе с добавлением бренди или рома. Хочу отказаться, но обращение «сеньорита» неожиданно поднимает настроение.

— Carajillo, por favor.^[2]

Я потягиваю кофе, он горячей волной растекается по крови.

«Черт возьми, Елена права!» – осеняет меня. – «Пора окончательно избавиться от старой жизни!»

Я набираю номер Симки.

— О, Динь-Динь! – вскрикивает та. – Как я рада!

На заднем фоне слышится мужской голос. Незнакомый.

«Наверное, в магазине», – решаю я и рассказываю о предложении Елены.

— Представляешь, она говорит, что у меня глубокая депрессия, – жалуюсь ей.

— А я с ней согласна! – рявкает Симка. – Что ты держишься за эту картину? Ты еще пачку подобных напишешь.

И опять что-то бубнит мужской голос, теперь он мне кажется смутно знакомым, я напрягаюсь.

— Кто там у тебя? Кавалера завела?

— Ага, завела, – смеется Симка. – Работа – мой дом и кавалер. Вот выдам тебя замуж, может, букетик и поймаю.