Книга Под его защитой, страница 24 – Адалин Черно

— Когда я говорил, что позабочусь, я не имел в виду, что ты должна печь пироги, – тут же пробасил он, с легкостью перейдя на то самое “ты”.

— Я знаю, но… захотелось сделать ва… тебе приятное.

— Я уже говорил про постельный режим. Он обязателен, иначе восстановление займет больше времени, а еще могут быть осложнения, – с нажимом произнес Святов и Аня сникла.

Потому что он, совершенно очевидно, хотел, чтобы выздоровела она поскорее. И чтобы съехала отсюда вместе с дочкой. Не заметить, что они ему здесь в тягость, было невозможно. Аня видела, как Герман периодически поджимает губы, будто недоволен, особенно когда она что-то делает не так. Да и вообще если что-то делает.

— Прости, – она снова едва не перешла на “вы”, но вовремя себя одернула. Вот еще! Если ему удобнее с ней так разговаривать, то и она должна. Все же, он их с дочкой привез к себе домой, приютил.

— Что с мужем? – неожиданно как-то спросил Герман.

Аня даже опешила сначала, не поняв вопроса, а потом… потом стала придумывать, что сказать. И он будто бы почувствовал это!

— Давай начистоту. Пьет? Бьет?

Аня вначале замотала головой. Отчаянно, будто из последних сил, потому что нельзя было говорить, что пьет и бьет. Проблемы внутри семьи это проблемы внутри семьи. И никак иначе.

— А если честно? Я же видел его. И деньги он у тебя из кошелька забрал.

Аня уставилась на Святова широко раскрытыми глазами. Не понимала, как и когда он успел прознать про все. Но это и неважно. Если знает, значит, и отрицать смысла нет.

— Зачем тогда спрашиваешь, если знаете?

— Надеялся, ты мне всю картину расскажешь. Целиком, так сказать.

— Нечего рассказывать.

— Прям так уж и нечего?

Аня насупилась и сложила руки на груди.

— Если пьет и бьет, надо что-то делать, – спокойно продолжил Герман.

— Делали уже, – сгорая от стыда, произнесла Аня. – Кодировать я его водила. Не помогло.

— А водить не надо, – вздохнув, произнес Герман. – И вообще тебе ничего делать не надо. Он должен сам. Вот если сам не делает, значит, ему не нужно это. И тебе нужно быть не может, ясно? Тебе о себе нужно подумать, о дочери. И вас с ней в безопасное место перевести.

— Я все это знаю, но…

Аня замолчала под пристальным взглядом мужчины напротив. Жаловаться она не привыкла, да и часто сталкивалась с тем, что люди ее не понимают. Те, которые живут в достатке – уж точно. Им совершенно неясно, чего это она не щелкнет пальцами и не изменит свою жизнь. А это было непросто! Денег, опять же, не было. А тех, что она успела с горем пополам отложить, не хватило бы.

— Возможностей не было, – закончил за нее Святов. – Я могу помочь с этим.

Она вдруг попыталась запротестовать, отказаться. Вон сколько он для нее уже сделал. К себе забрал, ухаживает, суп сварил. У нее ведь денег даже на питание не было. Но попытка протестовать тут же угасла, потому что Герман так на нее посмотрел, что как-то даже говорить расхотелось, а уж перечить так и подавно.

— Да, это может быть неудобно, – сказал он. – Но другой возможности у тебя может и не быть. Если думала о том, чтобы уйти от мужа – я помогу. Жильем, деньгами первое время. Ты работаешь?

— Я… Я подрабатываю. Убираю квартиры, шью и… десерты пеку на заказ. Вку-у-усные! – не могла не похвалить себя, хотя признаваться было как-то неудобно.