Книга Мамин сибиряк, страница 58 – Юлия Резник

— Люба… – испугалась мама. – Что-то не так?

— В-все так. Просто ты мне никогда такого не говорила.

— Ну, так я тебя и в свадебном платье впервые вижу, – сипло парировала та. Я рассмеялась, прикладывая к уголку глаза сложенную салфетку. Конечно, мы обе понимали, о чем я. Но мама права – сейчас было не время копаться в моих детских обидах. И даже хорошо, что она нашла способ, как сгладить эти углы. Мне хватало других волнений.

— Да, платье потрясающее. Это все Олег… Оно таких денег стоит!

Мама подошла ближе. Распрямила бретели, которые по задумке дизайнера сползали с моих плеч к локтям. Глаза ее влажно поблескивали, но она сдерживалась. Упорно. Упрямо. Как всю свою жизнь.

— Он любит тебя.

— Думаешь?

— Вижу! Как смотрит. Как слушает. Как держит за руку – будто ты у него одна на всем свете.

— Мам, ты сейчас рискуешь показаться романтичной.

— Это возраст. – Мама фыркнула, часто заморгав. – С возрастом сердце становится как консервная банка. Стоит чуть приоткрыть – и все, пошло-поехало.

Мы рассмеялись. Я – еще всхлипывая, она – как будто бы с облегчением. Взгляд зацепился за собственное отражение в зеркале. Нет, я не превратилась в кого-то другого. Это по-прежнему была я. С чуть дрожащими пальцами, с сомнением в глазах, с обидами, застрявшими где-то глубоко под ребрами. Но теперь я была не одна. Со мной была мама. И где-то… я надеюсь, что на подъезде, был Олег.

Только я об этом подумала, как в глубине квартиры оглушительно хлопнула дверь. Брови мамы взметнулись вверх. Мы переглянулись и бросились на звук набирающего обороты скандала.

— Ну, вот кто?! Кто тебя просил лезть, мама?! – бушевал Мамин. – Мне что, по-твоему, пять лет? Думаешь, я сам бы не разобрался?!

— Тебе едва не предъявили обвинение в нанесении тяжких телесных!

— Не предъявили бы!

— Потому что это не ты отмудохал посольского сыночка?

— Конечно. И это подтвердили семь человек.

— Семь человек из твоей команды. Не слишком-то надежные свидетели.

— Какая разница?! Ко мне у следствия нет вопросов?! Нет! Ты могла не приезжать и просто меня не позорить?! Мне тридцать пять лет! А ты «сыночка-присыночка». Тьфу ты!

— Да если бы не я, ты бы опоздал на собственную свадьбу!

— Черт! Мама… Любаша, милая, ты готова? Нам надо ехать.

Олег стремительно вышел в коридор, где мы с ним столкнулись нос к носу.

— Вау… Люба… Просто… Вау, блин.

— Не заговаривай мне зубы!

— Да я же от чистого сердца, малышка. Ты просто невероятная.

— Я на взводе!

— Зря. Я же сказал – ничего у них против меня нет.

— Родители Жени – влиятельные люди. И если он уверен, что это ты ему переломал ноги…

— Он может быть уверен в чем угодно. Мы тоже не пальцем деланые. Все! Закрыли тему. Ты готова? Нас уже наверняка заждались.

Заглянув мне за спину, Олег кивнул моей притихшей матери, хулигански улыбнулся и потащил меня за собой.

— Степа! Николай Емельянович, выдвигаемся! Мам…

Светлана Васильевна выплыла в коридор. Я так боялась, что она обвинит меня в проблемах Олега. И попытается расстроить наш брак. Но на удивление ее отношение ко мне ничуть не ухудшилось. Даже напротив, стало как будто лучше. Но я все равно по привычке ждала подвоха.

— Ой, Любочка, какая же ты у нас красавица! – вполне правдоподобно восхитилась моя свекровь.

— Просто шик, – согласился с ней Николай Емельянович, выходя вместе со Степкой из его комнаты, где они резались в приставку в ожидании выезда. Неделю назад Пивоваров расписался с моей матерью, чтобы на законных, так сказать, основаниях отвести меня к алтарю. На пальце мамы красовался совершенно неприличных размеров камень. Я могла только представить, как подгорало у деревенских кумушек, когда те его видели. И злорадно потирала руки. Так вам, жабы! Знай наших.