Книга Мамин сибиряк, страница 4 – Юлия Резник

Первым делом, попав в квартиру, я, конечно же, пошла в душ. То, что мои соседи устроили вечеринку, я услышала далеко не сразу. Все бы ничего, они в своем праве, но мое окно выходило, считай, на их террасу. Конечно, его можно было закрыть, однако в моей квартирке что-то там не заладилось с вентиляцией. А на кондиционер у меня, во-первых, не было денег, а во-вторых – разрешения на установку.

Я забралась на «чердак» – то есть под потолок, где у меня находились спальная зона и небольшой столик. Накрыла голову подушкой в надежде, что усталость поможет уснуть и в шуме. Вот только как бы не так! Несмотря на полное изнеможение, а может, как раз из-за оного, сон не шел. А соседи между тем, похоже, и не думали закругляться. Скорее даже напротив – вечеринка набирала обороты. Добавив ко всему прочему безобразию еще и светомузыку. Боги…

Пыхтя, как боевой еж, я спустилась по лесенке вниз и подошла к окну. Если прижаться к нему носом у самой рамы, можно было разглядеть, что происходило на террасе соседей. А если открыть и высунуться по пояс наружу – увидеть это в подробностях. Что, собственно, я и сделала.

— Эй! – гаркнула на стоящих невдалеке мужиков. Будь мы на улице, подойти к ним, а уж тем более так грозно окликнуть, я бы ни за что не решилась. Дома же я чувствовала себя в безопасности. А зря! – Эй! Народ, вы можете потише? У нас с одиннадцати, между прочим… – договорить я не успела, потому что меня просто выдернули из моего домика, как репку из земли. Я опомниться не успела, как взмыла в воздух, будто вообще ничего не весила. – Эй! Отпустите… Вы что себе позволяете…

— Это кто тут у нас? Олег! Говорил – мальчишник-мальчишник, а сам такую куколку сладкую прятал.

— Подтверждаю! Знаю Олежку с детства. Жили с его семьей на одной площадке. Удивительно добрый мальчик. Девушкам на заметку! Соседка. Ираида Павловна. – Похрюкивая от смеха, декламировал один из моих приятелей – Юра, отзыв, мать его так, на меня.

Впрочем, в том, что это мой друг, я, признаться, начал сомневаться. Друзья так не поступают. Весело им, видите ли. Ну, еще бы. Это же не их родная мать решила сосватать. И как? Я до того охренел, что пока даже не решил, как на это все реагировать. Ну, позвоню я ей, ну, начну ругаться, а толку? Как будто она оставит эту идиотскую мысль.

Злобно зыркнув на потешающихся приятелей, выбрал самый большой кусок пиццы из коробки и откусил сразу половину.

— О! Тут кто-то дропнул новый отзыв, – вставил свои пять копеек сынок, едва отдышавшись после приступа смеха. – Слушайте: «Ох, сколько времени мы с ним нянчились, Свет…». Пишут бабуле. «Пора бы этим заняться женщине помоложе».

— Так, все! Достаточно, – не выдержав, рявкнул с набитым ртом.

— Да че ты, пап? Ну, смешно же, – покатывался мелкий. – Послушай…

— Степа, бл… ин! Харе. А то знаешь как говорят? Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Вот приведу я тебе мамку – посмотрим, как быстро тебе станет не до смеха, – одернул я распоясавшегося сына.

— Ты? Приведешь? Ага… – Степа закатил глаз, улыбнувшись так, что я чуть не ослеп. Не зря водил мелкого засранца к ортодонту и выкинул столько денег. Думал, девкам на погибель его ращу, а сейчас подумал – а не себе ли? Ну, ведь нет, чтобы поддержать батю. Сидит, зубы сушит.