Книга Код любви на кофейной гуще, страница 2 – Анна Светлова

Колокольчик звякнул снова, на этот раз так энергично, что едва не оторвался. Максим ввалился в кофейню, на ходу пытаясь застегнуть рюкзак.

— Вера, спасайте! Через сорок минут семинар, а я всю ночь зубрил анатомию, — студент рухнул на высокий стул у барной стойки.

— Двойной эспрессо и бутерброд с индейкой уже готовятся, — я включила кофемолку. — И не забудьте сегодня поесть после учёбы. Кофеином сыт не будешь.

Руки двигались привычно: отмерить зёрна, утрамбовать, установить холдер, дождаться, пока густая кофейная струя наполнит чашку. Запах свежемолотого кофе смешивался с ароматом подогретого сэндвича и звуками пробуждающейся кофейни.

— Вы мой ангел-хранитель, — Максим потёр красные от недосыпа глаза. — Кстати, я сдал тот ужасный тест! Помните, я тут сидел до закрытия в прошлый четверг?

— Конечно, помню. Вы выпили пять американо и съели все шоколадные маффины, — я улыбнулась, вспоминая, как Макс бормотал медицинские термины себе под нос.

К десяти часам кофейня «Уголок» превратилась в гудящий улей – уютный, наполненный ароматами и негромкими разговорами. Я проходила между столиками с подносом, запоминая новые лица и приветствуя знакомые.

Для Виктора, программиста из соседнего офиса — латте с карамельным сиропом и корицей. Для Марины, флориста из цветочного магазина напротив — капучино с пенкой, на которой я всегда рисовала цветок. Для пары пожилых супругов, заглядывающих каждую среду — две чашки какао и один чизкейк на двоих.

— Вера, милая, у вас руки волшебные, — восхищалась Ирина Степановна, разглядывая рисунок на пенке своего капучино. Она приходила к нам каждый день после утренней йоги, утверждая, что мой кофе – единственное, что помогает ей вернуться из нирваны в реальность. — Никто так не делает кофе, как вы.

— Секрет в любви, — я подмигнула, протирая стойку. — К кофе, к людям и к самой жизни.

Это была правда. Я вкладывала частичку души в каждую чашку. Может, поэтому посетители возвращались снова и снова — не только за напитками, но и за особой атмосферой, которую я старалась создать.

Ближе к обеду поток посетителей схлынул. Я протирала столики, напевая под нос мелодию, звучавшую из колонок. Солнце заливало кофейню тёплым светом, играя на гранях стеклянных банок с печеньем и конфетами.

Колокольчик звякнул так резко и неожиданно, что я чуть не выронила тряпку. На пороге стоял незнакомец — высокий, с тёмными волосами, падающими на лоб, и хмурым взглядом, будто солнечный свет причинял ему физическую боль. Одет просто, но со вкусом: тёмно-синий свитер, подчёркивающий широкие плечи, джинсы, на плече — потёртая кожаная сумка для ноутбука.

Мужчина окинул помещение быстрым взглядом и, не говоря ни слова, направился к самому дальнему столику в углу, где тени от книжных полок создавали уютный полумрак. Его движения были чёткими, экономными, словно каждый жест выверен заранее.

Я подошла, когда незнакомец уже раскладывал на столе ноутбук и какие-то бумаги.

— Добрый день! Что будете заказывать? — я улыбнулась своей фирменной улыбкой, от которой обычно теплели даже самые хмурые лица.

Но не в этот раз. Мужчина поднял глаза — серые, холодные, как ноябрьское небо — и посмотрел так, словно я была досадной помехой.

— Американо. Без сахара, — голос оказался неожиданно глубоким, с лёгкой хрипотцой. — И, если можно, поменьше... — он сделал неопределённый жест, словно отгоняя невидимых бабочек, — всего этого.