Книга На крыше города, страница 2 – Виолетта Рей

А потом он поцеловал её.

Это не был осторожный, изучающий поцелуй. Это был поцелуй, который разрушает стены, переворачивает законы физики, заставляет забыть, кто ты есть. Она вцепилась в его рубашку, он прижал её к себе, и под ними раскинулся весь город – бесконечный, пульсирующий, шумный, но в этот момент несуществующий.

Ночь сгустилась вокруг них, будто сама вселенная решила, что этот момент не должен принадлежать ни одному из миров.

Они не знали, что будет дальше. Они не знали, что ждёт их за пределами этой крыши, за пределами этого поцелуя, за пределами этого чувства, которое было слишком бурным, чтобы его можно было назвать любовью, и слишком настоящим, чтобы его можно было назвать игрой.

Но в этот момент, высоко над городом, они существовали только вдвоём.

Поцелуй был первым взрывом в череде неизбежных катастроф. Он разрывал границы, заставлял забыть всё – кто они, что их связывает и почему они не должны быть здесь. В этот момент существовали только губы, жадные и требовательные, их тела, притянутые друг к другу, как полюса магнита, и город внизу, ставший лишь фоном для их столкновения.

Она оттолкнула его – резко, будто хотела остановить себя. Но его пальцы уже впились в её запястья, дыхание горячим облаком касалось её губ, и в его взгляде не было сомнений. Только страсть. Только желание.

— Мы же не должны… – её голос сорвался, превратился в прерывистый вздох.

— Я не должен делать много вещей, – его голос был низким, наполненным мраком, – но я всё равно их делаю.

Он потянул её за собой, и её спина ударилась о стену технического блока. Она снова попыталась отстраниться, но её тело предало её. Оно помнило его, знало его силу, знало, что эта встреча была неизбежной. Его губы вновь нашли её, и этот поцелуй был ещё глубже, ещё требовательнее. Он вкушал её, как человек, который слишком долго страдал от жажды.

Она застонала.

Он знал, как заставить её забыть о «нельзя».

Его пальцы прошлись по её талии, сжимая, требуя, прожигая сквозь ткань. Она выгнулась навстречу, чувствуя, как ночь сужается вокруг них, как становится невозможно дышать без этого огня между ними.

— Ты сведёшь меня с ума, – прошептал он, касаясь её шеи губами.

— Так сошли бы с ума вместе, – её руки скользнули под его пиджак, её пальцы почувствовали жар его кожи под рубашкой.

Ночь их скрывала, но город внизу не знал, какие демоны они пробудили в друг друге.

Она закинула голову назад, когда его губы нашли чувствительную точку за ухом. Его руки прошлись по её телу, вызывая у неё дрожь, сжимая, удерживая. Вся её реальность сузилась до этих мгновений.

Ветер поднялся, холодный, резкий. Но они не чувствовали его.

— Ты думал обо мне? – её голос был хриплым, прерывистым.

— Каждый. Чёртов. День, – его пальцы прошлись по её ноге, скользнули выше, оставляя за собой пожар.

Она хотела смеяться, хотела сказать, что он лжец, что он никогда не думал о ней. Но в этом моменте – в этом чёртовом мгновении, когда её тело трепетало в его руках, – она знала правду.

Она разорвала поцелуй, схватила его за ворот рубашки, потянула, заставляя взглянуть ей в глаза.

— Тогда покажи мне, – её голос был вызовом.

Он усмехнулся, но в его глазах было безумие.

И он показал.

Ночь превратилась в вихрь. Они не думали о том, что будет дальше. Они не думали, что будет утром. В этот момент существовала только страсть.