Книга Подарок, страница 27 – Джун Ньютон Редфилд

Суть в другом.

Томас отказался от алкоголя, сигарет и вечеринок подобного рода, что была в тот вечер. Он стал вновь посещать спортзал, есть здоровую еду. Я посоветовала ему книги, которые помогли мне в свое время выйти из депрессии. Я была подростком, преданным всеми, кем только можно. А книги погрузили меня в другой мир. Мои проблемы были ничем на фоне проблем героев, которые списывали с проблем настоящего мира. Многое тогда поменялось. В четырнадцать лет я начала новую жизнь.

У Томаса это случилось в двадцать девять лет. Это как с ветрянкой: чем позже, тем серьезнее. Ужасное сравнение, но это так. Чем ты взрослее, тем больше проблем сваливаются одновременно на твою голову.

До дня премьеры оставались считанные дни. Девять, если что. Мы с Томасом хотели полететь раньше. Я хотела посмотреть город, а у него там жил друг пятилетней давности.

У мамы был очень важный объект, заказ, из-за чего она не полетела со мной. Моя сестра хотела полететь со мной, но ее муж, услышав, что будем жить у друзей Томаса, отказался. Ведь это просто неприлично. Моя сестра обиделась на него из-за этого, но потом решила, что останется дома, потому что я летела с Томасом. По её словам, он был не очень приятным человеком. Моя сестра вынесла такой вердикт из-за того, что пару недель назад он пил, не просыхая. У меня было такое ощущение, что все мои положительные рецензии на Томаса она пропускает мимо ушей. Однако я летела только с Томасом, за что была благодарна всей семье.

Мы встретились в метро. Машину я оставила маме, она ей нужнее, чем парковке аэропорта. Томас оставил свою другу, чтобы тот иногда на ней ездил, ведь машинам не благотворно стоять около месяца, который мы будем в разъездах. Мы стояли около дверей. Людей было много. Мы заметили, как нас фотографируют. Я кивнула в сторону того человека головой, Томас посмотрел на него и улыбнулся. Тот человек чуть не упал, но улыбнулся широчайшей улыбкой. Я достала телефон и тоже сфотографировала того человека. Он засмеялся, а мы вышли на следующей станции. На прямом автобусе до аэропорта мы ехали около двадцати минут, как селедки в банке. Только все селедки летят куда-то.

Спустя пару часов ужасной канители в аэропорту мы наконец сели в самолёт. Мы сидели в бизнес-классе (могли мы это себе позволить, в конце концов) друг против друга. У нас было два маленьких иллюминатора, в которых мы увидели, как самолёт после речей стюардесс и пилота мягко поехал, а затем взвыл в небо, как истребитель. Около пяти минут мы наблюдали, как одни облака сменяются другими. Наконец мы поднялись над всеми. Чистое голубое небо, а под ногами облака стелются, будто бурная река. Этот вид незабываем.

Томас посмотрел в иллюминатор и с грустью отвернулся.

— Что такое? – я поддалась вперёд.

— Когда мы с Беллой летали, мы всегда фотографировались у иллюминатора. Глупая традиция, да? – Томас посмотрел на меня.

— Для вас это было чем-то особенным. И глупые традиции – тоже золото. Ведь они ваши, ваша история.

— И вот эта история закончилась. Я здесь с тобой, она – где-то с другим. Мы летим к моим друзьям, у которых я с Беллой часто бывал, – Томас смолк, хлипнув носом. – Скажи, когда я забуду ее?

— Честно? Никогда. Ты будешь ее помнить, но она ничего не будет для тебя значить. Так же, как любая одноразовая девчушка.